Ее рука потянулась к седым корням волос, и Эрик заметил тонкие шрамы на тыльной стороне ее пальцев.
– Например, – продолжала она, – когда жертвы жестокого обращения решают уйти, то подвергаются еще большему насилию со стороны партнеров. Но, признаться, мы даже не задумывались, что, сбежав от мучителя, они могут столкнуться с кем-то более опасным… – Авива перестала трогать волосы и в упор посмотрела на собеседника. – Можно спросить, откуда вы узнали кодовое имя этой женщины? Мы предупреждаем всех, что его нельзя нигде записывать и нельзя никому говорить.
Эрик был ограничен рамками расследования, но не мог не ответить:
– Наверное, она боялась забыть, вот и записала. Но тщательно спрятала записку. И эта записка должна помочь нам найти ее убийцу.
– Убийцу? – переспросила Авива. – Вы же сказали, что этот человек просто причинил ей вред.
– Да. Причинил вред, убив ее.
На лице Авивы Голдсмит появилось уже знакомое Эрику выражение: она была чертовски зла. Просто в ярости.
Энджи захлопнула последнюю папку:
– Ясно. Идем.
* * *
Турист подождал, пока на дисплее появится надпись, подтверждающая принятие наличных: «Заправьтесь в колонке № 4». Он подошел к мотоциклу и надавил педаль газа. Через шлем ему был слышен прерывистый голос диктора, доносившийся из установленных над заправочными колонками маленьких телеэкранов.
Турист едва не выронил шланг и обернулся к экрану. Камера сфокусировалась на корреспондентке с ярким макияжем в тот момент, когда она отняла палец от уха.
Камера переместилась с лица журналистки на улицу и остановилась на доме, частично скрытом другим зданием на переднем плане. В углу телеэкрана появилось окошко с видом той же улицы и титром: «
Туриста охватила такая ярость, что даже пальцы на ногах завибрировали, а страх отступил. Его план вернуться в Калифорнию и доставить этим сучкам столько же неприятностей, сколько они причинили ему, провалился. Сейчас они на шаг впереди него. Нужно убрать их всех, включая Хьюстона. Значит, придется рискнуть и вернуться домой, на Мид-стрит, вопреки плану побега. Нужно воспользоваться шансом. Турист резко опустил забрало и повернулся к мотоциклу.
* * *
По дороге в офис ФБР Эрик сделал несколько звонков. Во-первых, убедился, что Кинг действительно работал в аэропорту Атланты в тот день, когда туда собиралась прилететь Элеонора Паттерсон. Потом связался с транспортной полицией, чтобы получить записи с камер в аэропорту и его окрестностях. Поскольку конкретное время прилета Паттерсон неизвестно, придется просмотреть записи за весь день: не встречалась ли она с Кингом. Против него нужны веские улики, поскольку не доказано, что именно Кинг был за рулем фургона, когда ее отрубленные руки выпали на трассу. Сумка, найденная в гараже, – тоже не доказательство, что это Кинг убил Элеонору.
Когда Эрик и Энджи вошли в комнату для совещаний, транспортная полиция уже прислала записи камер из аэропорта с сопроводительной запиской, что агенту Рамосу стоит поблагодарить новые правила хранения данных видеонаблюдения, вступившие в силу после 11 сентября 2001 года. Теперь покрытие камер стало шире, а записи хранились дольше, иначе их уже стерли бы.
Энджи раздобыла у кого-то телевизор и видак, Эрик принес из буфета сэндвичи и газировку. Фото Элеоноры Паттерсон светилось на экране, помогая агентам опознать ее на видео. Они прокручивали записи в ускоренном режиме, одновременно жуя и глядя на экран.
Стационарная камера показывала только часть помещения: стойку информации и около пятнадцати футов выложенного плиткой пола перед ней. Мимо сновали люди, и при быстрой перемотке казалось, что они исполняют сложный танец, время от времени кружась.
Энджи несколько раз нажимала на паузу, принимая каких-то женщин за Элеонору Паттерсон, но тревога оказывалась ложной. И нигде не видно было моющего полы мужчину, хотя Кинг в этот день работал.
Вдруг Энджи вскрикнула «ого!» и перемотала запись назад.
– Хьюстон говорил про большую светлую сумку, найденную в гараже Кинга. Кажется, я только что видела такую…
Она нажала кнопку воспроизведения. Сначала на картинке появились только пол, стойка информации и человек за ней. Затем в кадр попала женщина: она появилась откуда-то справа, со стороны терминала, остановилась и стала медленно оглядываться по сторонам, словно решая, в какую сторону идти. Энджи поставила запись на паузу, когда женщина повернулась лицом к камере. Это было в 16:22:12. Эрик посмотрел на фотографию на экране и на застывшую картинку с камеры.
– Это она.
– Да, точно. Все совпадает: квадратная челюсть, черты лица, прическа… И большая светлая сумка.
– Давай дальше, Энджи.
Они наблюдали, как Элеонора Паттерсон повернулась и направилась к стойке информации. Она остановилась, держа сумку под мышкой, и разговаривала с дежурным сотрудником. В 16:26:34 в кадр слева вошел мужчина. Его голова была опущена, он почему-то медленно пятился назад. Тут же стало понятно почему: он мыл пол и двигался задом наперед, чтобы не наступать на свежевымытые участки.
– Вот дерьмо, – прошипела Энджи.
Мужчина со шваброй прошел прямо за спиной Паттерсон, когда она облокотилась на стойку, чтобы что-то рассмотреть. Он остановился, словно хотел размять спину, вытащил из заднего кармана платок, вытер лоб и взглянул на женщину. А когда сунул платок обратно в карман, Эрик нажал на паузу.
– Это он. Это Кинг, сукин он сын.
– Она даже не подозревает, что он рядом.
– На тот момент это для нее неважно. Если она вообще его заметила. Просто парень, который моет пол. Нужно понять, как он втерся к ней в доверие. – И Эрик снова включил запись.
Кинг продолжал уборку, пока не исчез из кадра куда-то вправо. Паттерсон закончила разговор у стойки информации и пошла влево, в сторону выхода и автобусной остановки. Было 16:31:02. Кинг вернулся в кадр с правой стороны, опять пятясь задом. Казалось, теперь он мыл пол в ускоренном темпе. С 16:40:36 он больше не появлялся перед камерой.
Энджи поставила запись с другой – наружной – камеры. Остаток записи внутри аэропорта они досмотрят потом. Она включила быструю перемотку, остановилась на 16:30:00, и они увидели, как в 16:31:01 Элеонора Паттерсон вышла из здания аэропорта, прошла мимо двух автобусных остановок и остановилась возле третьей. Ее было четко видно. В течение 24 минут подъехали и отъехали четыре автобуса, но Паттерсон не села ни в один. Однажды она подняла руку – возможно, ее о чем-то спросили, а она в ответ выставила три пальца вверх: мол, ждет автобус номер 3.
В 17:03:00 она, похоже, устала стоять и присела на скамейку, прижимая сумку. В 17:07:20 к остановке подъехал фургон. Он был светлого цвета, но в остальном очень походил на своего золотистого собрата, которого Эрик два дня выслеживал в Месе в Аризоне. В окне с пассажирской стороны была табличка с аккуратной надписью от руки: «Афины». Город, где находится «Убежище».
Агенты наблюдали, как Элеонора то отмахивалась от фургона, то пожимала плечами, то снова высматривала автобус… а потом кто-то открыл пассажирскую дверцу изнутри. Эрик подался вперед и нажал на паузу.
В остановившемся кадре рука водителя была видна не слишком четко. Эрик снова включил запись. Элеонора Паттерсон забралась в салон и захлопнула за собой дверцу. Ровно через три секунды, в 17:08:10, стоп-сигналы погасли и фургон тронулся с места. Его номерной знак штата Джорджия хорошо читался. Машина постепенно набирала скорость, пока не исчезла из кадра.