«Если только не… нет ли в ее родословной цукимоно-судзи – наследственной одержимости?» – всплыли слова Кёгокудо у меня в памяти.

Как и следовало ожидать, на лице моего друга отразилось откровенное отвращение.

– А что, есть… подобные слухи?

– Есть. Более того, они в высшей степени омерзительные и ужасающие, – решительно ответил Киба, преувеличенно выразительно покачав головой. – Мне изначально не нравились все эти туманные разговоры. Нет, не то чтобы я во все это не верил, но все же не могу сказать, чтобы я в это верил. Просто я практически ничего в этом не смыслю, потому все это мне неприятно. Одно время – очень давно – моя матушка страстно увлекалась всем этим и постоянно беспокоилась о том, в каком направлении нужно смотреть или что именно следует делать в определенный день. Даже если знаешь, что все это не работает, трудно об этом не думать, верно? Это причиняет беспокойство. К тому же, когда имеешь дело с чудовищами или божествами, невозможно прибегнуть ни к каким юридическим средствам. Так что это не наша область деятельности.

– Тогда, собственно, из какого источника была получена эта информация?

– Я запросил расследование в полицейском управлении префектуры Кагава на Сикоку. Поскольку семья Куондзи перебралась оттуда в Токио в начале эпохи Мэйдзи, то есть с тех пор минуло уже добрых семьдесят лет, я не надеялся на результат, но на всякий случай решил поинтересоваться… – Киба снова полистал свою записную книжку. – Ита-ак… что касается Куондзи, то будучи придворными лекарями местного даймё и живя в его замке, они были очень известной и влиятельной семьей, но в деревне, откуда они родом, были изгнаны из сельской общины. Мало с кем поддерживали знакомство, а поскольку с ними никто не вступал в браки, там не осталось никого из их родственников. Причиной этого была наследственная одержимость.

– Какая именно одержимость имеется в виду?

– Я не очень хорошо понял, но они сказали, что это было насылание одержимости осёбо.

– Осёбо, – повторил Кёгокудо. – Это ёкай, дух ребенка, известный в старинной префектуре Сануки, а ныне – в городе Сануки и его окрестностях на северо-востоке Сикоку. Считается, что это разновидность домашнего призрака, который обычно поселяется в доме какой-либо семьи. Что-то вроде дзасики-вараси или дзасики-бокко – духов детей, известных в городе Тоно в префектуре Иватэ на севере. Однако я не знал, что он может становиться «наследственным».

– Эй, Кёгоку, что такое вообще наследственная одержимость? Это то же самое, что одержимость осаки или осаки-гицунэ, известная здесь, в Токио, когда говорят, что «семья одержима духом лисы»? Считается, что, когда девятихвостая лиса Тамамо-но-маэ была убита в поле неподалеку от Насу, одна из ее золотых шерстинок превратилась в духа. В других легендах написано, что сама девятихвостая лиса обратилась в про́клятый камень Сэссё-сэки, который убивал каждого, кто к нему приближался, и, чтобы снять это проклятие, буддийский монах по имени Синсё Гэнно расколол этот камень, но один из его фрагментов улетел в провинцию Кодзукэ и превратился в осаки, что означает «кончик хвоста», потому что это был кусочек от кончика хвоста Тамамо-но-маэ. Я слышал, что осаки – это ёкай, похожий на лису, но размером не больше хорька или ласки, который живет в семье из поколения в поколение и носит своим хозяевам золото, серебро, рис и другие ценности. С такой семьей запрещено вступать в брачные связи, поскольку иначе другая семья тоже станет «осаки-моти», или «хозяевами осаки», и это может привести к разногласиям. Это и есть «наследственная одержимость»?