– Разумеется, это справедливое негодование. Разве все это – не более чем ни на чем не основанная дискриминация? Представитель государственной власти, на столь зыбких основаниях делающий из обычных горожан подозреваемых, – это можно было представить в прошлых веках, но не в наше время! Разве это не игнорирование фундаментальных прав человека, не самое грубое и бесцеремонное попрание принципов демократии?!

«Нет. Я вышел из себя не по этой причине».

Однако с моих губ сами собой слетали мысли, согласовывавшиеся с общепринятым здравым смыслом, но противоположные моим чувствам.

– Ну так что, Кёгокудо? – требовательно спросил я у своего невозмутимого друга. Но тот и тогда не выказал признаков волнения.

– В точности как ты и говорил, это глубоко укорененная гнусная и вредная традиция, имеющая общее происхождение с расовой дискриминацией и дискриминацией по тому принципу, из какого региона страны происходит тот или иной человек. Это то, чего быть не должно, и нам следует приложить все усилия, чтобы покончить с этим. Однако осознание существующего положения дел – это другое. Не понимая ситуации, невозможно ее улучшить, и нельзя закрывать глаза настолько, чтобы приходилось искажать историческую и культурную действительность. Заменив «одержимость духом лисы» на «состояние транса», а саму «одержимость» – на «невроз», мы можем осовременить наше понимание, но предубеждения и предрассудки от этого никуда не денутся, и проблема останется нерешенной. Если трезво вглядеться в текущее положение дел, то можно увидеть, что старые традиции, наполненные предубеждениями и предрассудками, остаются непоколебимыми. И вот на подобной почве происходит дело семьи Куондзи, – произнес Кёгокудо монотонным голосом.

«Да, конечно, так и есть. Я это понимаю!»

Киба сложил свой веер, скрестил руки на груди и вздохнул. Затем посмотрел на меня и сказал:

– Ну-у… ваш разговор чересчур уж сложный. Сэкигути, а какое решение ты видишь для этого дела? Вне всяких сомнений, члены семьи Куондзи подвергались беспричинным притеснениям и пали жертвами предрассудков – это, так сказать, трагедия семьи. Да уж, из поколения в поколение вплоть до сегодняшнего дня весь мир смотрел на их предков и на них самих через очки, окрашенные кровью. Но я тебе скажу, что не следует путать одно с другим. Какой бы несчастной семьей они ни были, это не является доказательством того, что все Куондзи – добродетельные и добропорядочные люди, не имеющие никакого отношения к происшествию. Предположим, что, как ты утверждаешь, все они не лгут и та комната, в которую вошел их зять, ставший приемным сыном, действительно была заперта и из нее не было выхода. При таком условии есть ли реалистическое объяснение случившемуся? Ни один человек не может просто бесследно исчезнуть, это абсолютно невозможно…