– Опасно рассуждать об одержимости как о сугубо медицинской патологии. Конечно, сами по себе симптомы относятся к сфере твоей компетенции… и могут быть также объяснены с точки зрения психологии и психопатологии. Однако это не более чем одна сторона вопроса. С другой стороны, есть подход с точки зрения фольклористики. В этом случае можно сказать, что представление о наследственной одержимости возникло под влиянием традиций, пришедших с материка, – таких как гадание оммёдо или кодо, иначе называемое кодоку – китайское искусство черной магии, в котором для насылания проклятия и убийства людей используются духи животных, – на систему наших народных верований, связанных с Инари, божеством риса и изобилия, и другими нашими божествами. Однако объяснения одной только исторической подоплеки в действительности недостаточно для понимания того, почему в состоянии одержимости люди впадают в подобие безумия.

– Вот именно. Если изъять из разговора всю эту беспорядочную фольклористическую мишуру, останется только чистая болезнь. Нервное расстройство или душевное заболевание, как ее ни назови.

– Да, но, будучи лишь одним аспектом одержимости, это не является ее сущностью. С помощью психопатологического подхода можно объяснить внешние признаки феномена одержимости – и только. Такие аспекты, как «расцвет и упадок рода», «неравномерное распределение благосостояния», оказываются полностью упущенными из вида. А без них невозможно охватить целостную картину того, что представляет собой одержимость. Я полагаю, что основной причиной возникновения народного представления об одержимости было внедрение в общество новой системы ценностей – денежной экономики. До этого момента «счастье» или «благосостояние» распределялись в общине равномерно в зависимости от урожая, и вся община разделяла одну судьбу, будь она хорошей или плохой. Однако, когда деньги входят в широкое обращение и денежная система становится всеобщей, распределение «благосостояния» внутри общины делается неравномерным. Иными словами, среди людей одного социального статуса возникает разделение на богатых и бедных. Потому и появляется необходимость в некоем общественном инструменте, призванном объяснить и устранить это различие. Тогда люди и вспомнили передававшиеся из уст в уста с незапамятных времен предания о камигакари, или одержимости божествами, когда человек впадал в экстаз и обретал сверхъестественные силы, и, полностью скопировав их, создали представления о цукимоно – одержимости злыми духами. Изначально одержимость божествами являлась системой искусственной подмены явлений нематериальной и непостижимой реальности, которая не принадлежит этому миру, чем-то объяснимым и понятным, принадлежащим этому миру. Это вполне подходило для понимания действительности, которую трудно принять, и несправедливости, с которой люди сталкивались повседневно. Иными словами, возникновение в Японии представлений об одержимости злыми духами было необходимо. Потому что для их возникновения имелись почва и все условия. Короче говоря, психопатологическая сторона феномена одержимости и эти условия… которые можно называть «культурой» или просто «общественными условиями», – как бы то ни было, все это растворено в его фольклорной стороне. Если одной из двух этих сторон недостает, то невозможно понять, что такое цукимоно, или одержимость злым духом, существующая в Японии.