– Я очень сожалею. Простите меня. У меня не хватило сил ничего для вас не сделать. Увы, именно в самое неподходящее время эти журналы…
Два журнала касутори, о которых я говорил, лежали на стоявшем подле ее изголовья буфете.
– Их сюда подбросили.
– Вы их читали?
– Да, – сказала Рёко, но больше ничего не добавила.
В глубине души мне была невыносима мысль о том, что она должна была чувствовать, читая те отвратительные истории.
– Полиция зашевелилась. Они начали расследование заново – к тому же не по делу Макио-сана.
– Это… дело об исчезновении младенцев?
– Да. Сначала полиция заинтересовалась странной смертью медсестры по имени Сумиэ Тода, которая здесь работала. Вероятно, расследование начнется с нее.
– Когда?..
– Я выиграл немного времени, но это всего лишь один завтрашний день. Если в течение этого времени мне не удастся выяснить действительного положения вещей, то этим займутся представители властей… если так случится, то и дело Макио-сана, и дело о пропавших младенцах – все, что они найдут относящимся к расследованию, – будет, скорее всего, одновременно предано огласке. И это напечатают не в подобных низкопробных журналах, а в газетах. Даже если ваша семья ни в чем не виновата, она будет уничтожена.
– Моя семья уже уничтожена, – сказала Рёко. – Я больше не понимаю, во что мне следует верить. Может быть, то, что написано в этом журнале, – правда. Такие мысли меня тоже посещают. Нет, если так, то лучше уж… если мы, если моя семья – это не боящиеся Небес бесчеловечные преступники… я призна́ю это и буду счастлива, если нас приговорят к смертной казни.
На лбу Рёко выступила вена. Между бровей появилась страдальческая морщинка.
– Рёко-сан, вы обратились ко мне с просьбой. Я все еще исполняю порученную мне работу. Я не могу махнуть на все рукой и сдаться. Только…
– Только… что?
– Я хочу, чтобы вы рассказали мне правду о том, что знаете. Мне слишком многое неизвестно. Я думаю, что из-за этого я бессмысленно ходил кругами. Вы… вы не лгали?
Рёко отвернулась и прижала правую руку к своей левой груди.
– Что касается происшествия с младенцами… конечно, я слышала то, что говорили люди, и мне также было известно, что приходила полиция, но… полагая, что это не имеет прямого отношения к тому делу, с которым я к вам обратилась, я не стала об этом рассказывать. Да я ведь и не знала действительного положения вещей… только… – То ли из-за того, что у нее болела рана, то ли заболело сердце, страдальческое выражение на лице Рёко стало еще отчетливее. – Если я и солгала о чем-то, что могло иметь решающее значение… то лишь о ночи происшествия.