— Как приятно, что мой труд оценили.
— Если вы закончили, — сухо сказал Гарольд, снова становясь собой, — я хотел бы вернуться к вопросу о том, почему меня записали в предполагаемые убийцы.
— Я прочитала про Уилбертон-резерв. Ваша семья пожертвовала заповедник окружному совету на условии, что в нем ничего не будут менять. Но совет нарушил это условие и уничтожил документы… — Джинни замолчала.
— Так и есть. Но совет годами грозил, что продаст участок. Задолго до того, как Мэриголд Бентли выбрали председателем. Пока мы пытались доказать верность первоначальных условий соглашения, мой юрист сдерживал рвение совета. Произошедшее меня страшно разозлило, я только об этом и думал, мы с Майлзом чуть не разругались. Но в конце концов он дал мне понять, что мои действия вредят мне самому.
— Не приписывай все заслуги мне одному. После того, что произошло с несчастной девушкой, именно ты решил прекратить драку. — Майлз пожал плечами. — И я не хотел уезжать куда бы то ни было из-за наших разногласий, мне здесь нравится.
— Софи Хадсон? — У Джинни пересохло во рту: она вспомнила фотографию, которую показал ей Митч. Гарольд был на похоронах. — Какое отношение она имеет ко всему этому? Вы хотите сказать, что она уничтожила доказательства?
— Уничтожила? Нет. Вы все не так поняли. — Гарольд покачал головой. — Луиза не раз обвиняла ее в этом, но никаких доказательств не было. Бедная Софи тяжело восприняла обвинения. Ей тогда вообще нелегко жилось. Родители болели, и Софи чувствовала себя виноватой в том, что живет так далеко от Лондона. Но она тогда только-только обручилась с Митчем Ривзом и не хотела уезжать. Она пришла ко мне. Наверное, чтобы защитить свое доброе имя.
Все начинало обретать смысл — ужасный смысл.
— Что было дальше?
Оживленное выражение сошло с лица Гарольда.
— Софи позвонила мне. Она что-то нашла, но не хотела говорить по телефону. Мы договорились, что она зайдет к нам на ужин — Майлз любит готовить сам, — но визит пришлось отменить, потому что ее матери внезапно стало хуже. Софи уехала в воскресенье, а на следующий день ее обнаружили мертвой. — Гарольд снял очки и промокнул глаза. — Когда я увидел, что такая умная, прекрасная девушка покончила с собой, то понял, до какой степени сам стал одержим этой идеей. Я поклялся, что больше не буду этим заниматься. Хочется думать, что я сдержал обещание.
Джинни склонила голову. Стыд за то, что она так плохо думала о Гарольде, жег ей щеки. Стыд и мысли о трагической смерти Софи.
Наконец она решилась поднять глаза:
— Надеюсь, мы тоже оставим все позади. Мне стыдно за свои подозрения. Я не хочу, чтобы они сказались на нашей с вами работе. Мне все еще надо многому научиться, а вы прекрасный учитель.
— Не будем поминать старое. — Гарольд с пониманием взглянул на Джинни и закрыл глаза. — Кстати, о нашей с вами работе… Я так понимаю, вы пока не говорили с Мэриголд?
— Нет. Она оставила несколько сообщений, но я собиралась ответить ей позже. — Джинни предстояло разобраться с множеством других звонков и сообщений. — Неужели еще что-то случилось?
Майлз положил руку на плечо Гарольда, словно говоря: «Предоставь это мне».
— Сегодня утром, пока я ходил за кофе, Мэриголд нанесла Гарольду визит. — Голос Майлза посуровел, а весь городской флер улетучился. — Похоже, она сочла возможным явиться сюда и объявить ему об увольнении.
— Что? Но почему? Она же не думает, что вы как-то связаны со всем этим? — Рука Джинни взметнулась ко рту, пальцы дрожали от волнения.
— Нет. По ее мнению, я не должен был выносить архивы из хранилища без разрешения совета. Хотя боялся я только того, что документы заплесневеют, с воспламеняемостью там оказался полный порядок. Мэриголд заявила, что библиотека откроется не раньше чем через месяц и у них будет достаточно времени найти постоянного заведующего.
Майлз что-то прорычал, но Гарольд покачал головой.
— Все не так плохо. Коллекция, во всяком случае, спасена, а я все равно не собирался там задерживаться. Честно говоря, Джинни, вам бы подать заявление на эту должность.
— Мне? — Рот Джинни открылся сам собой. Гарольд много чего ей говорил, но эти слова поразили ее больше всего. Поразили и показались абсурдными. — Я, наверное, не смогу. Я работаю всего две недели, я младший библиотекарь. Я плохо понимаю, как устроена эта система.
— За эти две недели я не видел, чтобы вы довели кого-нибудь до слез, тут вы не в пример лучше Луизы. Да и… меня тоже, честно говоря, — сухо ответил Гарольд. — И если вы считаете меня хорошим учителем, то я считаю вас столь же хорошей ученицей. Вы практичны, умеете заставить волонтеров работать сообща, и при этом все довольны. А тот огнетушитель спас мне жизнь. Я искренне считаю, что в библиотеке вы будете на своем месте.
В палату вбежала медсестра:
— Так… Посмотрим, что там с бинтами.
Джинни взглянула на часы. Она и так задержалась дольше, чем рассчитывала.
— Ну, мне пора. — Джинни улыбнулась. — Я очень рада, Гарольд, что с вами все в порядке.
— Я тоже. — Майлз взглянул ей в глаза. — И не вините себя. Что бы вы ни думали, этих фантомов больше не существует, потому что вы знаете правду. А еще мы никогда не забудем того, что вы сделали для моего брата. Когда все уляжется, приходите к нам. Гарольд прав, я отлично готовлю.
— А еще ты очень скромный, — съязвил Гарольд, но потом голос его смягчился. — Мы будем рады провести вечер в вашей компании.
Джинни сомневалась, что заслужила столь доброе отношение. Она была уверена, что Гарольд причастен к убийствам, и ей в голову не приходило, что он может подвергнуться опасности. Или что он просто оказался не в том месте не в то время. Как бы то ни было, на ней это сказалось не лучшим образом.
А теперь Гарольд больше не заведующий. Как жаль, что ей больше не придется работать с ним.
Идя к машине, Джинни терялась в догадках. За что Гарольда уволили на самом деле? Мэриголд считала, что городок держится на библиотеке. Она пригласила Гарольда в основном поэтому, но его заботило только спасение архивов.
А может, он был не до конца откровенен?
Джинни забралась в машину и застонала.
— Какие же они оба упрямые, под стать друг другу! Два дипломата, которым для общения требуется переводчик. Ах, если бы я была таким переводчиком, — сказала она форду.
Машина не ответила, совсем как Эрик или кот.
Но у Джинни в голове уже зародилась мысль: а что, если
Джинни достала было телефон, но снова убрала. Когда она поедет из больницы домой, красивый дом Мэриголд окажется как раз по пути. Можно зайти и поговорить напрямую.
Машин в этот утренний час было не много, и Джинни по дороге обдумывала, что сказать Мэриголд. Эффектные речи ей никогда не давались, но попробовать было необходимо. Отчасти ей хотелось облегчить свою вину перед Гарольдом, о котором она так несправедливо судила, но в основном ее побуждало к этому разговору беспокойство о библиотеке и всех тех людях, которые приходили туда каждый день.
Джинни работала там всего две недели, но уже поняла, насколько библиотека важна для многих жителей городка. По некоторым посетителям она могла бы сверять часы. Уильям являлся каждый день в десять тридцать утра. Роуз — каждый второй день в четырнадцать ноль-ноль… или раньше, если отменялась игра в бридж. Важны были даже Клео, Андреа и многие другие волонтеры, благодаря которым жила библиотека.
Мысль о них помогала не разнервничаться окончательно. Джинни приближалась к пункту назначения.
Дорога вилась по крутому склону холма; внизу разворачивалась панорама Литтл-Шоу. Здесь и правда было очень красиво, и Джинни не могла отрицать, что ее внутренний садовник надеется еще раз увидеть великолепный парк Мэриголд. И…
Вцепившись в руль, Джинни потихоньку вернулась на шоссе, свернула на трехполосную дорогу и обнаружила, что та перегорожена ярко-оранжевыми дорожными конусами и машинами с надписью «Полиция».
А потом увидела…
Величественный георгианский особняк, так чудесно рисовавшийся на фоне вековых деревьев, был теперь наполовину скрыт бледно-серыми клубами дыма и пара. Мощные струи воды заливали некогда блестящий камень.
Полицейский в форме постучал в окошко, и Джинни, дрожа, опустила стекло. С подъездной дорожки выехала скорая помощь. Машина унеслась туда, откуда только что приехала Джинни.
— Что произошло? Что с Мэриголд Бентли? — Горло у Джинни и так саднило с прошлой ночи, а теперь оно и вовсе начало болеть.
— Боюсь, я не могу вам ответить. — Человек в форме сверлил ее взглядом. — У вас к ней какое-то дело?
— Не совсем, — призналась Джинни и коротко объяснила, зачем приехала. Полицейский достал блокнот и записал, как с ней можно связаться.
— Если нам понадобится информация, мы вам позвоним. А пока дорога закрыта, придется ехать окружным путем.
— Да, конечно. Но вы хотя бы скажите — она не пострадала? — Джинни надеялась на развернутый ответ, но просчиталась.