— Прошу вас направиться в объезд, — напомнил полицейский; Джинни ничего больше не оставалось, кроме как послушаться. По ту сторону дороги уже суетились с камерой люди, приехавшие в фургоне новостного агентства.

Пока Джинни одолевала короткий отрезок пути до Литтл-Шоу, у нее начало стучать в висках: начиналась головная боль. Неужели этот пожар — дело рук того же человека, который убил Луизу, Бернарда и пытался убить Гарольда?

Но зачем? Каким образом связаны все эти события?

Как ни пытался мозг Джинни свести все в единое целое, многие детали головоломки еще отсутствовали. Перед глазами словно вертелась двойная спираль, которая показывала не всю картину, а отдельные ее части.

И Джинни затягивало все глубже, в самый водоворот.

К семи вечера головная боль начала проходить, отчасти благодаря долгому сну. Джинни сидела за кухонным столом, просматривая сообщения в телефоне; перед ней стояла чашка крепкого чая. Несколько эсэмэсок от друзей, одна — от Нэнси. Все желали, чтобы Джинни перезвонила как можно скорее.

На коленях свернулся Эдгар. Успокоительное тепло его тела вместе с насыщенным ароматом «Английского завтрака» помогло разорвать тенета сна, и Джинни уже собиралась набрать номер Нэнси, как вдруг в дверь позвонили.

Джинни осторожно переложила спящего кота на другой стул и открыла дверь, за которой обнаружился инспектор Уоллес.

Под глазами у него залегли темные круги, отчего мужчина выглядел старше своих тридцати с лишним, однако щетина исчезла, а привычную черную куртку сменил бледно-голубой джемпер.

— Я не знал, дома вы или нет. В последние пару дней вы, кажется, были очень заняты.

— И вы тоже, — напомнила ему Джинни, так и держась за дверь.

— Мне хотя бы платят. За вредность производства. — Сосед говорил сухо, но без своего обычного раздражения. Уоллес бросил взгляд на ее руки. — К тому же не я пострадал во время вчерашнего пожара. Я слышал, вы отказались от лечения.

— Со мной все в порядке. Пара волдырей, и все. Моему шерстяному пальто пришлось хуже. Хотя его, наверное, еще можно отремонтировать.

Джинни подняла руки, чтобы показать, что бинты уже сняли, а волдырей не много.

— Хотите, чтобы я сделала еще одно заявление? Полицейский, который был у дома Мэриголд, предупредил, что со мной свяжутся, но я ожидала констебля Сингх.

— Боюсь, вы обречены на мое общество. Можно войти?

Последние слова прозвучали как вопрос, но Джинни была уверена, что Уоллес войдет независимо от ее ответа. К тому же она слишком устала, чтобы бояться того, что может произойти.

Джинни отступила в сторону и проводила Уоллеса на кухню.

— Я как раз заварила чай. — Она достала еще одну чашку с блюдцем и взялась за чайник, не дожидаясь ответа.

Уоллес, кажется, не возражал; он по-простому поставил на разделочный стол большую сумку. На вчерашние недочитанные газеты выкатилось несколько спелых слив, но Уоллес вернул их к остальным и затянул завязки.

— У меня перебор со сливой, и я подумал — может, вы возьмете, — грубовато предложил он, садясь за стол вместе с Джинни.

— Намекаете, что мое дело — варить варенье? — Джинни подвинула ему чашку. Интересно, последует ли за этим нотация. Учитывая события последних дней, у Уоллеса есть полное право сделать ей внушение. Джинни вполне его поняла бы.

Однако Уоллес устало вздохнул и откинулся на спинку стула:

— Нет, миссис Коул. Так я намекаю, что хочу быть хорошим соседом. К тому же вы правы, ветки действительно следует подрезать. Когда отец в следующий раз приедет в город, попрошу его помочь. У нас в семье он садовник.

— Понимаю. — Джинни подвинула ему молочник и сахарницу. Если Уоллес пытается вывести ее из себя светской болтовней, ему это вполне удается. — О чем вы хотели спросить?

— Когда вы вчера ехали к Мэриголд Бентли… до этого вы уже бывали у нее?

— Да. Подвозила ее в понедельник, когда возвращалась от парикмахера. У нее сломалась машина, а такси задерживалось.

— А сегодня вы зачем туда поехали? Вы сказали полицейскому, что навещали Гарольда Роу в больнице. Эти два события как-то связаны?

Джинни поежилась: продуманные вопросы Уоллеса били точно в цель. Разговаривая с полицейскими, она постаралась не слишком распространяться о причинах, но Уоллес явно видел ее хитрости насквозь.

Вот и еще одна причина, по которой следствие должен вести именно он.

— Прошу прощения, что не сказала всю правду сразу. Гарольд говорил, что Мэриголд приезжала к нему в больницу, чтобы сообщить об увольнении. Ей не понравилось, что он брал документы из хранилища без ее разрешения. Я хотела узнать — вдруг она передумала.

— Вон что. Тогда у меня еще один вопрос. А вы зачем навещали Гарольда в больнице? Тревожились о его здоровье или еще по какой-то причине?

Вот она, заслуженная кара. У Джинни запылали щеки.

— Ну… да, я за него тревожилась. А еще должна была извиниться перед ним.

— Могу предположить, что он был в списке подозреваемых на следовательской доске, которую мы обнаружили в доме Хен Макартур. — Судя по голосу, Уоллес был не столько возмущен, сколько озадачен. Настроение у Джинни почему-то испортилось еще больше.

Она закрыла глаза. Ну как ее жизнь успела за столь короткое время превратиться в сумасшедший дом?

— Вы правы, не стоило мне никуда лезть. Я только подозреваю в людях самое худшее, вот и все. Не беспокойтесь, я больше не буду путаться у вас под ногами. С любительскими расследованиями покончено. Но скажите мне, с Мэриголд ведь все в порядке? Что с ней произошло? Пожар начался по несчастливой случайности или…

— Для человека, который поклялся завязать с расследованиями, вы продолжаете задавать слишком много вопросов. — Уоллес вздернул бровь, и на миг Джинни показалось, что он не собирается ей отвечать, но тут сосед вздохнул: — Через час пресс-конференция, так что вы скоро все узнаете. Мы рассматриваем этот пожар как покушение на убийство. Похоже, нападавший планировал убить ее и поджечь дом, но ему помешал сосед. Нападавший бежал, но поджечь кухню успел. Машины перед домом нет, а следы указывают, что бежал он в лес за домом.

— Она выживет?

— Ей нанесли несколько ножевых ранений. Уже прооперировали. Последние новости — состояние тяжелое, но стабильное.

На Джинни нахлынуло облегчение, помогая унять колотившееся сердце.

— Что дальше? Кто мог устроить пожар? У вас есть предположения? Отпечатки пальцев остались? — спросила она.

Уоллес снова поднял бровь, словно напоминая, что она обещала не лезть больше в это дело.

Джинни вскинула руки:

— Простите. Я знаю, что вы не можете мне ответить. У вас есть еще вопросы?

— Да нет… — Уоллес повертел ложечку в руках и принялся тихонько постукивать ею по столу. Стук. Стук. Стук. Потом он вздохнул и снова повертел ложечку, не отрывая от нее глаз. — А теперь я должен извиниться перед вами. Я был с вами слишком резким, а моя упертость чуть не стоила жизни двум людям. Не говоря уже о смерти Бернарда Фарнсуорта.

Стук. Стук. Стук.

— Не совсем поняла. — Джинни отняла у него ложечку и вернула туда, где ей было самое место, на стол.

Уоллес застенчиво взглянул на нее:

— Элисон Фарнсуорт отпустили. Все обвинения сняты.

Джинни испытала неимоверное облегчение. Элисон на свободе. Как, наверное, счастлива Наседка. Как должны быть счастливы они все. Но почему? Что произошло?

Тут Джинни застонала: картинка сложилась полностью.

— Ну конечно. Как я об этом не подумала? Элисон сидела в полиции под арестом и не могла проникнуть в хранилище, не могла обречь Гарольда на смерть. Так же как не могла попытаться убить Мэриголд. Но… тогда, если следовать вашей логике, покушения совершил тот же человек, который убил Луизу и Бернарда.

Лицо Уоллеса напряглось.

— А также Тома Аллана. Коронер официально подтвердил, что до того, как в легкие Аллана попала вода, его задушили.

— Значит, у нас три убийства. Одно — отравление, одно — ножом и еще одно… — Джинни вдруг замолчала: ее замутило. — Как убийца сумел задушить Тома Аллана, посадить его в машину, а машину отправить в затопленную зону? Такое бывает?

— Мы пока пытаемся это выяснить. — Уоллес потер лоб ладонью. Он вдруг показался Джинни очень уставшим.

— Да, конечно. Я не хотела строить пустые предположения. Значит, к Элисон больше нет вопросов?

Уоллес покачал головой:

— Нет. К нам обратился свидетель с записью с камеры видеонаблюдения. На ней видно, что какая-то фигура проникла в дом Бернарда за несколько минут до того, как подъехала Элисон Фарнсуорт. Элисон просидела в машине два часа и лишь потом вошла в дом, где обнаружила Бернарда мертвым.

— Даже не верится.

— Именно так мы сказали, когда вчера вечером к нам явились Коннор и его бабушка, Морин Уэст. Старожилы не упомнят, чтобы кто-нибудь из Уэстов по своей воле пришел в полицейский участок. Поэтому я и не поехал на пожар. Просматривал записи с множества камер, которые Морин развесила вокруг дома и в саду.

— Вот это да! Коннор сомневался, что его бабушка согласится помочь, даже если она что-то знает. Но я верила, что она захочет помочь. Теперь они оба герои. Они, наверное, так рады!

Уоллес хохотнул:

— Я так понимаю, вы с Морин лично не знакомы.

— Нет. Коннор собирался нас познакомить, но не вышло. Насколько я могу судить, она человек замкнутый.