Рита стояла рядом с капельницей. Одной рукой она сжимала подушку, другой вцепилась в плечо Мэриголд, не пытаясь больше притворяться медсестрой.

— Просыпайся, сволочь. Просыпайся. Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в лицо. Хочу, чтобы ты знала, кто я такая и что ты у меня отняла.

Мэриголд не пошевелилась, но Джинни показалось, что левая рука дернулась под тяжестью одеяла. Может, она уже давно пришла в сознание? Больница не сообщает такую информацию, а значит, Рита тоже ее не знает.

Глубоко вдохнув, Джинни вошла в палату:

— Она в искусственной коме. Хотя, если верить исследованиям, слышать может. — Джинни надеялась напугать Риту, заставить ее отступить.

У нее ничего не вышло. Хозяйка бара только взглянула на Джинни и схватила медицинскую карту, лежавшую на кровати.

— Искусственная кома? За дуру меня держишь? — Глаза Риты мрачно сверкнули, рот горько искривился. — Рак. Вспомнила? Я научилась читать медицинские карты не хуже специалистов. А потом смотрела, как мой Марк увядает у меня на глазах, пока врачи пытаются понять, что с ним. Но в медицинских картах нет графы «Разбитое сердце». А что касается нашей подружки Мэриголд… Если верить этим бумажкам, она пришла в себя час назад. Так что пусть продолжает делать вид, что спит, если хочет. Я все равно ее убью.

— Твою дочь это не вернет. Мойра, тебе тяжело это слышать, но Софи умерла. Этого не изменить.

— Не смей произносить ее имя! — Рита ткнула в сторону Джинни подушкой и шагнула вперед. — Не имеешь права. Ты даже не имеешь права являться сюда и все портить. Если бы ты знала, что они сделали с моим ангелом, ты бы меня поняла.

Джинни отошла в сторону — она намеревалась увести Риту от кровати. Надо только отвлекать ее, пока не придет помощь. Если придет.

— Конечно, понимаю. Понимаю, как это было ужасно. Но Софи — хотела бы она этого?

— Я сказала — не произноси ее имени. — Рита яростно зарычала, отчего волоски на руках Джинни встали дыбом. — Не имеешь права. Я ее мать. И она должна заплатить. Это справедливо.

— Разумеется, должна. Но наказывать ее — не твоя обязанность. Подумай, Мойра. Полиция уже едет, Мэриголд отправится за свои деяния в тюрьму. — Джинни двигалась вдоль стены, пока не оказалась наконец прижатой к окну.

— В тюрьму! Ну нет… для этой — никакой тюрьмы. У меня другие планы.

— Какие? Почему ты ждала столько времени?

— Почему? Почему? Думаешь, мне хотелось затягивать? — Риту затрясло, но она сжала зубы, стараясь подавить рвущийся наружу гнев. Кажется, это помогло, и она остановилась. Застыла как статуя. Подушка выпала из рук.

За спиной у нее Мэриголд пошевелила плечами. Джинни замерла. Хоть бы Рита не повернулась к кровати.

— Вот и объясни. Четыре года — большой срок.

— Это вечность. Я была готова этот город по камню разнести, чтобы дознаться, что произошло с моей девочкой. Но хотя люди здесь большие любители трепать языком, я так и не докопалась до правды. Детективы, которым я платила, оказались не лучше. Говорили мне, что, насколько они понимают, Софи действительно покончила с собой. Но это вранье. Они все мне врали.

— Мне очень жаль. — Джинни искренне сострадала Рите, но та лишь злобно взглянула на нее.

— Жаль тебе? Думаешь, мне нужна твоя жалость? Не надо. Мне не нужна жалость. Мне нужна месть, и только месть. А единственный способ отомстить — это переехать в город, который сотворил такое с моей дочерью. Поэтому я расстаралась. Я купила бар. Мне, конечно, пришлось убеждать предыдущего владельца продать его. А потом я затаилась. Понимаешь, чем страшнее тайна, тем тяжелее она давит на душу. А когда люди пьют…

— Болтун — находка для шпиона, — сказала Джинни, и Рита коротко кивнула. Значит, Уоллес был прав.

— Времени понадобилось больше, чем я рассчитывала. Но семь месяцев назад Том Аллан кое о чем проболтался. Упомянул про свой запасной план, благодаря которому к нему не подобраться. Скажем так: я усердно поработала над тем, чтобы… подобраться к нему.

— Это с тобой у него был роман? — У Джинни онемела спина.

— Откуда ты, черт возьми, знаешь? — рявкнула Рита, но взяла себя в руки. — Неважно. Скоро ты поймешь, что не стоило совать нос в мои дела. Но да, у меня с ним был роман. Единственный способ узнать то, что мне надо было узнать. И я… я узнала… — Голос Риты оборвался, лицо исказилось от горя.

Джинни невольно чувствовала сострадание. Ни одна мать, ни один отец не должны были смотреть эту запись. Увидеть собственными глазами, что сделала Мэриголд.

— Рита, этому надо положить конец.

— Вот тут согласна. Поэтому сегодня после обеда я вылетаю из Манчестера прямым рейсом до Аликанте. Там я собираюсь расслабиться и пожить в свое удовольствие.

— Тебе не удастся уйти от наказания. — Джинни пристально смотрела на нее, вспоминая их разговор в баре. Как там она говорила?

«Небось загорает на пляже, вспоминает золотое времечко».

Рита говорила о самой себе.

— Не удастся уйти? — передразнила ее Рита, после чего холодно улыбнулась и сделала еще один шаг. — Но мне это уже удалось. Надо просто доделать кое-какие мелочи — и справедливость восторжествует. Мэриголд. Вы. Ваши приятельницы, которые ждут у меня в фургоне. Когда вы все исчезнете, ничто больше не будет стоять у меня на пути.

У Джинни все поплыло перед глазами: ей представились Джей-Эм и Мелочь, связанные, на заднем сиденье машины. Ей хотелось надеяться, что Наседка смогла пробраться к ним.

— Разве это справедливо — подставлять Элисон Фарнсуорт? Или Митча?

По лицу Риты скользнула тень, но она быстро избавилась от сомнений.

— Элисон Фарнсуорт сама виновата. С каким жалким видом она бегала за Бернардом! А все эти прилюдные ссоры с Луизой… Она просто сама вручила себя мне в руки, как подарок. Не могу сказать, что такой план мне нравился больше. Предполагалось, что Луиза умрет, как Том Аллан. Какая трагедия, и все из-за наследственной болезни сердца. Но из-за тебя, — Рита ткнула Джинни пальцем в грудь, — все пошло прахом. К счастью, у меня имелись запасные планы.

— Ты украла почтовые принадлежности Элисон и нашла письмо, которое она написала, когда ходила к терапевту. Догадываюсь, что… это ты прислала ей эсэмэску якобы от Бернарда, который якобы ждал ее в Ливерпуле в день, когда ты убила Тома.

— Ну что сказать. Я продумываю все до мелочей.

— А как же Митч? Он знал, что ты здесь?

— Нет, конечно. Он по глупости своей ничего не замечал. И Софи еще собиралась замуж за эту тряпку! Ее убили у него на глазах, но он не придумал ничего лучше, чем заливать горе и носить на шее дурацкое колечко. Она заслуживала лучшего.

— Тогда зачем брать его на работу? — Джинни вцепилась в сумку, надеясь отгородиться от Риты, которая подбиралась все ближе. Ноги стали свинцовыми, словно что-то заморозило тело изнутри и не давало двигаться.

— Затем, что я думала, что он в состоянии помочь мне. Но скоро стало ясно, что от него никакой пользы. Он даже умереть не смог, когда я хотела, чтобы он умер.

— Что? — Джинни ахнула. — Ты и его пыталась убить?

— Не считай себя умной, не льсти себе. Предполагалось, что Митч погибнет в пожаре вместе с Мэриголд. Убийца от горя наложил на себя руки. Но из-за того соседа мне пришлось в последний момент внести некоторые изменения. Полиция была у меня на хвосте, надо было от нее избавиться… и убираться отсюда. Поэтому я спровадила Митча в Манчестер. Ты сама видела, с какой скоростью Уоллес гнал свою идиотскую машину.

У Джинни сжался желудок. В глубине души она еще надеялась, что Уоллес где-то поблизости и успеет в больницу вовремя. Но до Манчестера больше тридцати миль, и это если нет пробок. Рита, должно быть, правильно истолковала выражение ее лица.

— Ты же не думала, что он примчится тебе на помощь? — Брызгая слюной, Рита протянула руку. Жилистые пальцы, натренированные перетаскиванием пивных бочонков, вцепились Джинни в горло.

«Эрик, милый, что мне делать? — раздался шепот в голове у Джинни; она так и не смогла побороть эту привычку. — Я не могу пошевелиться, я не знаю, что придумать».

«Когда это ты не знала, что придумать, если бралась подумать как следует? Потому-то я и влюбился в тебя, Джин».

Эрик? При звуках его голоса грудь Джинни словно распахнулась. Но вместо обосновавшейся там привычной боли в ней ключом, распространяясь по всему телу, забил смех.

Эрик ответил ей.

Сколько месяцев Джинни просидела дома, глядя на его кресло, — а он надумал ответить именно в эту минуту. Джинни рассмеялась еще громче, она вдруг словно вспомнила, как дышать, и тяжесть, не дававшая ей сойти с места, исчезла.

— По-твоему, это смешно? — Лицо Риты скривилось, как от пощечины.

Джинни воспользовалась этой передышкой в несколько секунд. Она быстро обежала кровать и схватила медицинскую карту. Мэриголд Бентли медленно открыла глаза, и ее взгляд сосредоточился на Рите.

— Мойра… прости меня. — Она говорила медленно, с болью в голосе. По щекам лились слезы. — Прости. Это была ужасная случайность. Софи п-пришла ко мне, обвинила в присвоении денег. Я хотела объяснить ей, что просто одолжила их. Конечно, я собиралась всё вернуть. Н-но она не слушала, и…