А потом была Сара.

– Телефон, – сказал констебль.

Патель не обратил внимания. Пусть оставляют сообщения.

Теперь он с неохотой признавал, что поначалу обратил внимание на подругу Сары. Высокая, с золотистыми волосами… сейчас Патель не мог вспомнить ни ее имени, ни лица. Сара с той подругой сидели в баре при колледже. Патель смотрел на них, и первой повернула голову Сара.

Она отправилась в уборную и на обратном пути остановилась возле него. Спросила: «Ты пялился на меня?» Патель не знал, как сказать ей правду и не обидеть. Это было бы не по-джентльменски. Так что он только улыбался, как идиот. Сара заказала напиток, потом еще один, потом пригласила подсесть к ним. Подруга, красивая и недосягаемая, как луна, посидела у стойки бара, туманно улыбнулась им и ушла. После этого Патель видел ее пару раз, потом она пропала из виду. Он закончил учебу, стал проводить ночи у Сары, переехал к ней. Словно по контрасту с ее творческой жизнью, поступил в академию, прошел обучение, сдал экзамены. Заполнил анкету. Получил работу.

Потом был Потрошитель из Дейлса. К тому времени Патель расстался с иллюзиями насчет Шерлока Холмса. Проникся отвращением к работе в полиции. Бесконечная бумажная возня. Жуткие, путаные процедуры и криминальные процессы, откровенная глупость преступников, с которыми приходилось иметь дело. В кино с его предумышленными убийствами было что-то притягательное, но в жизни все обстояло иначе. Мужья до смерти забивали жен. Запекшаяся кровь. Бледные, землистые трупы. Воняющие мертвецы. Ничего даже отдаленно привлекательного.

Машину мотало из стороны в сторону. Дождь лил каскадом. Патель смотрел в серую завесу, представляя Чандру за рулем, с телефоном, прижатым к уху. Миниатюрная зеленая машина мчалась сквозь ливень в направлении Мадраса, тряслась по ухабам скудно освещенной дороги, виляла по шоссе, обгоняя грузовики. Представлял, как в полной темноте Чандра подъедет к уединенному дому. Мутные личности укрываются под зонтами и полиэтиленовыми пакетами? Или там царит зловещая тишина? «Ни души кругом» – как, возможно, выразился бы Конан Дойл. Ни соседей, ни звуков. Только раскаты грома, которые слышал и он сам. Дождь убаюкивал своей непрестанной дробью. Патель уронил голову, глаза закрылись сами собой.

Чандра… Он резко выпрямился. Когда она подберется к двери, сумеет ли открыть ее? Что обнаружит в доме? Ничего? Или все? Патель сжал кулак и ударил по спинке переднего сиденья, перепугав водителя. Он должен быть сейчас с ней.

– Прошу, можете высадить меня здесь? – попросил сержант. – Я сам доберусь до аэропорта.

Офицер рядом с ним – Муругеш, судя по бейджу, – втянул воздух.

– Мистер Патель, шеф Раджкумар велел доставить вас на самолет в наручниках. – Он с сожалением покачал головой.

Патель вздохнул. Чандра вполне справится и без него. В сущности, если б он ей не мешал, было бы лучше. Дождь до того усилился, что даже полицейскому «Болеро» пришлось сбавить ход. Видимость стала нулевой. Патель сомневался, что Чандра сбросит скорость. Мимо с грохотом промчался грузовик. Водитель дернул руль, притормозил, просигналил и выругался, после чего вдавил в пол педаль акселератора.

Муругеш взглянул на Пателя, словно подбивал дать оценку индийской логике. Как будто знал, о чем думал Патель в эту минуту. Сержант хранил молчание. Затем, словно в ответ на его невысказанный упрек, Муругеш пояснил:

– Если ехать быстро в плохую погоду, другие вынуждены сбрасывать скорость. Если поедет медленно, другие будут обгонять, а в Индии на опасной дороге для медленной машины большой риск.

Сказав это, он хмыкнул, словно приглашая Пателя к спору.

– Верно, – сказал тот.

– Если медленно ехать при плохом свете, никто тебя не заметит. Это плохо, так?

Патель покачал головой. Боги на этой земле плясали на мертвечине и обводили друг друга вокруг пальца. Кто он такой, чтобы говорить «это есть то» и «то есть это»?

Несомненно, Чандра придерживалась той же философии, хоть и провела год в Кардиффе. Возможно, когда она приедет по обмену в Лондон, ей доведется поводить…

У него появилось скверное предчувствие. Куда ехала Чандра? К дому на окраине города…

– Остановите, – потребовал он.

– Все о’кей, – сказал Муругеш. – Мани очень аккуратно водит.

– Нет-нет, мне дурно. Остановите.

Муругеш покачал головой.

– Простите, мистер Патель, мы не остановимся, пока не доставим вас на самолет.

Мани прибавил скорость, как если бы Патель подумывал выпрыгнуть и ему следовало помешать.

– Где сейчас Раджкумар? – спросил сержант.

– Дома, – пробурчал Муругеш.

Ругается с женой, подумал Патель. Чандра сказала, жена его недолюбливает. Проболталась насчет второго дома… Или сделала это преднамеренно? Жена могла быть соучастником. Случаев, когда семейные пары совершали убийства, было зафиксировано немало. Что если это западня? Жена забросила удочку, Чандра заглотила наживку. Ведь они с ней сами допускали, что за этим, возможно, стоит не один человек, а двое или даже трое. Невозможно представить, чтобы кто-то в одиночку поднял колесо на сцену. Что если в эту самую минуту Раджкумар мчится на «Болеро» к своему второму дому? Он играючи может разбить маленькую машину Чандры где-нибудь на проселочной дороге. Или даже уже поджидает ее… Пока жена стережет тыл, предвкушая, как стальной стержень проделает дыру в аккуратном лбу Чандры. А может, она сейчас на кухне – смазывает поршневой пистолет и проверяет механизмы?

Патель закрыл глаза в попытке прогнать видение и, стиснув зубы, процедил:

– Муругеш, остановите машину.

– Муругеш – это я. А за рулем Мани.

– Это крайне важно. Мисс Чандра в опасности.

– Чандра-мадам в опасности? – Муругеш рассмеялся. – Она – Брюс Ли.

– Брюс Ли умер в тридцать два, – напомнил Патель.

– Нет, сэр, – возразил водитель. – Посмотрите «Час пик» с Крисом Такером.

– Это был Джеки Чан.

– Нет, Брюс Ли.

– Просто остановите машину.

– А то что, выпрыгнете, как Брюс Ли в фильме?

– Тормози, я сказал, – закричал Патель.

Оба полицейских покачали головами. Мани прибавил газу. Молния прочертила небо на востоке. Патель взялся за ручку дверцы.

Муругеш хитро ухмыльнулся.

– Как в «Час пик-два», прыгнете?

Патель ждал. Муругеш с важным видом отвернулся. Мани притормозил перед поворотом. Патель открыл дверь, задержал дыхание и выкатился из машины.

Он жестко ударился, несколько раз перекувыркнулся. Содрал рукав и кожу об асфальт. Врезался коленом в зазубренный камень. Стопу вывернуло под неестественным углом. В локоть ударило что-то железное – дренажный люк был открыт для ливневых стоков.

Патель выругался, на четвереньках отполз к обочине и перевалился в канаву. Припав к земле, затаил дыхание и выглянул на дорогу.

«Болеро» затормозил, шины с визгом проскользили по асфальту. Машина дала задний ход. Двое полицейских смотрели из окон. Опустили стекла, выглядывали, но выходить под дождь не решались. Патель увидел, как Мани вытер платком капли со лба. Затем повернул зеркало заднего вида, чтобы проверить прическу. Казалось, еще секунда, и он начнет наносить крем для лица. Полицейские перекрикивались сквозь дождь, барабанящий по металлу. Мани высунулся из окна, прикрыв голову пластиковой папкой, устремил взгляд в направлении, где залег Патель. Нахмурился. Что-то сказал Муругешу, тот приоткрыл дверцу, но затем помедлил. Патель ждал.

Молния рассекла небо, через секунду прогремел гром. Мани спрятался обратно. Машина развернулась. Задняя дверца распахнулась, и Муругеш ее захлопнул. Служебный долг был исполнен ровно в той мере, чтобы сказать: мы высматривали, но не засекли чокнутого английского джентльмена, который выпрыгнул из машины под ливень. «Болеро» поехал в обратном направлении.

Патель убедился, что полицейские не вернутся, поднялся и заковылял к автобусной остановке. Вымокший до нитки, весь в грязи, он рухнул на скамейку. Осмотрел ободранное колено. Оторвал кусок ткани с рубашки и обвязал рану. Локоть правой руки адски болел – скорее всего, треснула кость. Патель понимал, что в таком состоянии выслеживать психопата немыслимо. Следовало позвонить Чандре, убедить ее немедленно разворачиваться. Или вызвать такси и дождаться там. Позвонить Чандре, потом Риме. Она знала, с кем связаться, чтобы помочь им.

Патель полез в карман – и выругался. Пусто. Куда девался телефон? Ему звонила Чандра, он пытался поговорить, в то время как Муругеш воровато наблюдал за ним. Он держал телефон у левого уха, подальше от Муругеша. Хотя обычно держал в правой руке. Карман пиджака. Да, после звонка он положил телефон туда. Но и там его не оказалось. Сквозь тонкую ткань рубашки прощупывался лишь набухший от холода сосок. Патель пошарил вокруг себя, прошел обратно до канавы, где прятался от полицейских. Вода стекала в ливневку, увлекая листья и обрывки пластика. Телефона нигде не было.

Патель двинулся вдоль дороги, размышляя, что теперь делать. Можно было поймать машину и вернуться в отель, но вряд ли это оказалось бы разумным. Скорее всего, там его дожидалась полиция. Наизусть он помнил только номер Сары, однако не стоило посвящать ее во все это.

Обтрепанный плакат на стене. Патель уже видел его прежде. Страдающий юноша. Танцующая девица. Туманный фон, чуждый в этой тропической стране. Деревья, водопад. Женщина в немыслимом одеянии. Мокрая насквозь; имбирно-желтая ткань обвивала ее тело подобно сари. Кто так вообще одевается? Кто-то подрисовал юноше усы – тонкие усики в духе махараджи. Патель вспомнил, что уже проезжал здесь. Сразу после плаката располагался светофор. Он видел плакат на пути к дому мэра. Таким образом, теперь он знал, где находится – по крайней мере относительно жилища Харихарана. Пройти пару миль. И Патель знал, куда идти.