Особняк мэра располагался не так уж далеко. Даже с учетом пробок. Патель взглянул на часы. Почти девять. Он принял решение.
– Я тоже приеду. Так и не поблагодарил его за одолженный мотоцикл.
Патель сбросил сари и стал рыться в чемодане в поисках чистой одежды. Достал свой модный пиджак от «Оллсэйнтс». А он полагал, что пиджак болтается за кухонной дверью в Лондоне… Наспех одевшись, сержант вышел и поймал такси. Пошел слабый дождь, в знойном воздухе повеяло прохладой. Чандра дожидалась в своей машине недалеко от особняка. Когда он приблизился, она вышла.
– Это что? – Улыбнувшись, тронула его лоб, где осталось нестираемое пятно от маркера.
– Случайно запачкал, – ответил Патель. – Не смог оттереть.
– Похоже на…
– Бинди, – закончил он за нее.
– Именно.
– Я вот о чем хотел спросить. Традиционно бинди наносят женщины в индуизме, так?
– Так.
– Но не в исламе или христианстве?
– В основном, но некоторые носят.
– Ты индуска[47].
– Да, Шерлок.
– Саба – нет. Лакшми, Анурадха и Кадамбри были индусками.
– Правильно.
– Ни одна из них не носила бинди. Ты тоже.
– Ну… да, – протянула Чандра. – Не понимаю, к чему это.
– Вот ты почему не носишь?
– Ты знаешь много индийских женщин?
– Только из числа родных, но они из Уганды и Британии.
– Так вот, Патель, в современной Индии молодые женщины предпочитают не носить бинди.
– Почему?
– Слишком традиционно. Это не сочетается с западным стилем жизни и современным образом мышления.
– Всего лишь маленькая точка.
– Моя мама верит, что бинди закрывает нервные окончания, которые делают женщину уязвимой перед гипнозом нечестивых личностей. – Чандра возвела глаза к небу. – Для других это скорее символ. Моя бабушка, например, сказала бы, что для нее это признак добродетели. Мама с бабушкой всегда носят бинди. Без нее они чувствуют себя раздетыми. Мне нужно обособиться от них. Я не такая, как они. Я живу в современном мире наравне с мужчинами и предпочитаю говорить по-английски. К тому же я должна соблюдать определенный прагматизм в одежде и макияже, чтобы не заострять внимание на гендере.
– Да, есть над чем подумать… – Патель направился к дому.
– Постой.
Чандра удержала его за плечо и жадно поцеловала. Патель ощутил капельки дождя на ее губах.
– Я думала, никогда больше тебя не увижу…
– Что ж, никогда не говори «никогда», – беспечно бросил Патель.
* * *
Слуга открыл дверь и жестом пригласил их в гостиную. Сурен устроился в кресле в дальнем углу просторной комнаты, уткнувшись в экран ноутбука, и словно не замечал гостей. Через минуту появился мэр вместе с женой.
Тот же слуга принес им кофе. После обмена любезностями жена, чье имя так ни разу и не прозвучало, отправилась на кухню, чтобы распорядиться насчет закусок и не мешать мужу в более серьезных разговорах. Сурен, казалось, пребывал на другой планете. Он сидел с высунутым языком, и все его внимание было приковано к ноутбуку. Если он и поднимал глаза, то взгляд его слепо блуждал.
Мэр спросил Чандру о ходе расследования. Она объяснила, чего хотела от Сурена. Парень не поднял головы, даже когда Чандра произнесла его имя, и как будто вообще не следил за разговором.
Харихаран окликнул сына через всю комнату:
– Не поможешь Чандре?
Тот кивнул, на мгновение поднял глаза, не встречаясь взглядом с отцом. Чандра подошла к нему. Мэр устроился на другом краю длинного дивана, на котором сидел Патель, и ответил на звонок. Сурен снова уткнулся в экран. Чандра присела рядом и что-то вполголоса говорила, периодически заглядывая в телефон.
Несколько минут Патель наблюдал за ними, раздумывая, чем в этот момент занят Джентльмен. Быть может, решил сделать перерыв и тоже сидит на диване? Он посмотрел, как Сурен перебирает пальцами по клавиатуре. И только потом заметил, что мэр уже закончил разговор и теперь разглядывал его.
– Так вы покидаете нас, мистер Патель?
– Боюсь, что так, – ответил он угрюмо.
– Бросаете дело незаконченным?
– Точно.
– Должно быть, ваша нынешняя жизнь отличается от той, что была во времена крикета…
– Кардинально.
– И дома рады вашему скорому возвращению?
– Вне себя от счастья.
– Жена, дети?
– Пока только невеста.
– В самом деле? Мои поздравления… К свадьбе уже все готово?
Патель слабо рассмеялся.
– Когда-нибудь созреем.
– Невеста из традиционной семьи? В вашей стране такое принято?
Патель почувствовал, как дернулись губы.
– Ее зовут Сара. Полагаю, в повседневной жизни она скорее придерживается светских взглядов.
– Но?..
– Простите?
– Уверен, есть какое-то «но»…
– А должно быть?
– Мне любопытно, мистер Патель. Чандра и Сурен, похоже, еще заняты, и у нас есть немного времени. Расскажите мне о вашей Саре.
Пателя уже давно никто не спрашивал о его второй половинке. Они были вместе семь лет – или девять? Его друзья стали ее друзьями, и ему не приходилось представлять кому-либо Сару и уж тем более рассказывать о ней кому-либо. А вот Харихаран проявлял интерес. Черт возьми, он даже мог дать хороший совет…
– Что ж, если выражаться языком крикета… когда площадка еще сухая и мяч новый, подача получается прямой, по нужной траектории…
– Могу представить.
– Потом влажность повышается, песок начинает бугриться, и мяч уже не такой жесткий. Появляется обратное вращение, неровный отскок… Пожалуй, я сейчас говорю скорее с позиции бэтсмена. Как вам известно, я был не лучшим из бэтсменов.
– Скорее худшим. Но хорошо отбивать вам и не требовалось.
– Тем хуже. Полагаю, так же и в отношениях. В общении.
– Ослы, возможно, читают поэзию, но мы зовем это ревом.
– Что?
– Проблемы в общении можно поправить. Но вот исправить личность непросто. Вернемся к вопросу. Сара, какая она?
– Милая. В самом деле милая.
– Должно быть, красивая?
– И непреклонная.
– Кажется, в английской литературе есть что-то об ивах, гнущихся и хлещущих на ветру?
– Правда?
– Итак, Сара…
Сара. Красивая и непреклонная. Пателю представилось, как меняется ее кожа, обретает глянец, будто у фарфоровой куклы. Им овладело странное неистовство. Захотелось разнести куклу в мелкие осколки.
– Дело в том, – проговорил Патель, – что Сара всегда спокойна. Никогда не сердится. – Он издал дурацкий смешок. – Иногда меня бесит эта ее рассудительность. Каждый раз, когда возникают разногласия, она предпочитает сесть и поговорить. Проанализировать. Словно пинцетом выковыривает занозу у вас из пятки.
– Она добродетельная женщина?
– Думаю, да.
– Чем она занимается?
– Создает скульптуры совокупляющихся женщин.
Мэр вскинул брови.
– В самом деле? Кто стал бы таким увлекаться?
– Сара – художник. Авангардное искусство, провокационное.
– Крайне необычно…
Мэр нахмурился, но Патель видел, как зажглись его глаза. Ему нравится, подумал он, при всем его благонравии и сдержанности.
Жена Харихарана принесла всевозможных сладостей на подносе. Мэру снова кто-то позвонил.
– Простите, мистер Патель. Индийцам неведомо понятие баланса между работой и личной жизнью…
Он отодвинулся на край дивана.
На краткий миг Сурен поднял глаза на Пателя. Холодный, пронизывающий взгляд. Этот холод пробрал сержанта до нервных окончаний. До него вдруг дошло, что это их первый зрительный контакт за все время. Он прошел к ним и встал сбоку от Чандры. Сурен с феноменальной быстротой переходил с одной страницы на другую, обрабатывая и вбирая информацию. Намного быстрее, чем это получалось у Пателя.
Пальцы Сурена неожиданно зависли над клавиатурой. Браузер был открыт на статье, посвященной Лакшми. К тексту прилагались три ее фотографии. Сексуальна до умопомрачения. Гладкая, ухоженная кожа. Великолепные волосы волнами ниспадают на плечи, отливая всеми оттенками золотого, медного и черного.
– Эти женщины, – проговорил
Патель хотел поправить его – все-таки это были фотографии одной из женщин, – но Сурен добавил:
– Эти коровы.
Патель вдруг вспомнил статью в газете о полицейском рейде на скотобойню. Что-то после нее засело у него в голове, как остаток мяса в зубах. Это и
Он повернулся к Чандре.
– Это не поршневой пистолет. Ума не приложу.
Чандра пожала плечами.