Слова вновь застряли в горле. Михаил столько раз винил себя, столько раз думал о том, что если бы он тогда ушел от Киры, то она была бы жива.

– Нет, сынок. Это я ошибся. Твоя мама повторяла раз за разом, что судьба каждого предрешена свыше. Что каждому даны свои испытания и свои дни радости. Но я не слушал и не слышал ее. Я подвел вас.

– Подвел. Ты был мне нужен, – задыхаясь, наконец признался Михаил. – В тот день, когда я провожал в вечность свою жену и дочь, ты был мне нужен, – закричал демонант, и его лицо исказилось от гнева, который раздирал его когтями изнутри. Михаилу казалось, что сейчас из него вырвется демон. Черный и маслянистый, с длинными когтями на костлявых пальцах, с острыми зубами и горящими пламенем преисподней глазами.

– Я не знал, но должен был знать, – глухо ответил отец, рухнул на колени и горько заплакал, а Михаил отшатнулся, ухватился за стул и согнулся. Его тошнило от эмоций и от того, что они оба столько потеряли. Потеряли из-за гордости, из-за упрямства, из-за того, что последние семь лет пытались доказать друг другу свою значимость и самодостаточность. Они обдавали друг друга ледяным холодом, бежали друг от друга, думая, что там впереди свет, но на самом деле только погружались во тьму.

Михаил вспомнил Киру и то, как она хотела, чтобы он помирился с родителями. Как она пыталась поговорить об этом и убеждала его, что сделать первый шаг – не трусость, а сила.

«– Миша, любимый, он же твой папа. Он любит тебя всем сердцем, я знаю.

– Если бы любил, то не отрекся бы от меня.

– Да он сгоряча, а теперь жалеет об этом. Но ты сам говорил, отец всегда был главой семьи, и ему тяжело сделать первый шаг. Может, у него суставы болят, – смеялась она. – Вот он сидит весь такой хмурый и одинокий, смотрит на вашу фотографию и ждет, когда ты придешь. Ты моложе и должен быть гибче.

– Не могу, не сейчас».

Михаил всегда заканчивал разговор своими коронными «не могу» и «не сейчас». И вот прошло время, а это «сейчас» так и не наступило. И демонант уже не знал, почему так остервенело противился сделать шаг. Хотя бы попробовать. Почему не обратился за помощью, почему не позвонил, когда узнал о смерти Киры и Лизы, почему не успел попрощаться с мамой.

Михаил подошел к отцу, поднял его с пола и крепко обнял. В этот момент демонант ощутил, будто вырвался из темной, сырой тюремной камеры на опьяняющий своей свежестью воздух. Словно вышел из заключения, где провел долгие годы. И вот он на свободе, там, где и не думал уже оказаться.

– Сын, нет мне прощения. Нет. – Валентин схватился за плечи сына и смотрел на него, как на мессию, в которого верил вопреки всему и вот наконец увидел собственными глазами.

Михаил хотел извиниться, но дверь открылась и вошел Леонид. Он оглядел их и выдохнул.

– Все живы и целы. Слава богу.

Валентин кивнул, отпустил сына и, отвернувшись, быстро вытер лицо. Тяжело дыша, он подошел к столу. За Леонидом в зал заглянула женщина-администратор.

– Тоня, принеси, пожалуйста, воды, что-то я не очень себя чувствую.

– Конечно-конечно, председатель. Сейчас сбегаю. Может, давление опять атакует? – Она расстроенно опустила голову и ушла.

– Ты в порядке? – спросил демонант.

– Да, – усмехнулся Валентин. – Бывает последнее время.

– Тебе нельзя нервничать, садись.

– Может, «Скорую» вызвать? – спросил сыщик.

– Нет, нет. Все хорошо. Усаживайтесь и давайте работать, – серьезно ответил Валентин.

Михаил встревоженно всмотрелся в лицо отца. Он выглядел бледным и уставшим, синяки под глазами стали чернее, морщины казались глубже. Райлиев знал, как отец любил хорохориться. Помнил, как он лежал на кровати, у него была высокая температура и он ужасно кашлял, но при этом все равно собирался идти в Обитель. А мама пыталась удержать его дома, бегала вокруг него с таблетками, которые тот отказывался принимать, и с влажной марлей, которую он скидывал со своего лба.

Вскоре администратор принесла бутылку воды, одноразовые стаканчики и какие-то таблетки. К пилюлям отец не притронулся, но выпил целый стакан воды, смочил носовой платок и протер лицо, покрывшееся испариной.

Через несколько часов Леонид сказал, что пора ехать в морг. Он взял стул и подсел к столу, где расположились Михаил и Валентин.

– Ну, что мы имеем? – спросил сыщик. – У меня тухло. Зато я теперь просвещен про возможности демонов. Даже мурашки по коже.

– Я нашел кое-что, – произнес Валентин и посмотрел свои пометки. – Но тема «артефакта», как называют его демоны, хорошо так запрятана. Я думаю, наши предшественники намеренно скрывали ее.

– Почему?

– Чтобы спрятать от тех, кто захочет найти, завладеть и оживить артефакт.

– То есть от тех, кто работает на демонов, но при этом имеет доступ в Обитель? – уточнил Михаил.

– Именно.

– А такое бывало? – удивился Леонид. – Кто-то из храмовников помогал демонам?

– Конечно. Не без этого, – без желания ответил Валентин. – Если бы было иначе, то демоны не прижились бы среди нас. Деньги, власть, возможности всегда притягивали людей. От корысти, зависти, жадности и других схожих болезней человечества лекарства еще не найдено, – с печальной улыбкой ответил председатель.

– Да и не будет найдено никогда, – хмыкнул сыщик.

– Что ты смог найти? – вернул разговор в нужную тему демонант.

– В общем, упоминание артефакта есть, и не один раз. Но сложность была в том, что храмовники звали его не артефакт, а «гниль». Теперь дело пойдет быстрее, потому что я понял, что нужно искать и как трактовать слова.

– И как? – недоуменно спросил сыщик.

– Начну с самого начала, Леонид. У человечества есть вера в Бога, в высшую силу, которая несет добро, как бы ее ни называли в различных религиях. У демонов же вера только в себе подобных, но сильнейших. То есть в трех самых высших по рангу демонов. Они их божества, только реальные и существующие в нашем мире. Поскольку мы многие тысячи лет живем в так называемом симбиозе, то какие-то понятия мутируют и переплетаются. Вот, к примеру, Карсонов, ты знаешь, почему число «666» в христианстве считают числом Зверя или Числом дьявола? Миша, не подсказывай.

– Я молчу, – сказал демонант и поднял руки в знак капитуляции.

– Без малейшего понятия. Я никогда не увлекался религией. Знаю, что есть упоминание где-то, наверное. Я просто слышал, что число «666» – Число дьявола. Ну, еще так в фильмах показывают. Но никогда не думал почему.

– Я не буду читать одну из своих любимых лекций. Она у меня занимает примерно два часа, где я рассказываю обо всех источниках, где упоминается это число, и его трактованиях. Есть более официальные и распространенные версии, но мы сейчас не о них. Существует и еще одно интересное объяснение. Демоны делятся на ранги.

– Это я уже знаю, – улыбнулся сыщик.

– Всего шесть рангов. От первого – самого низшего, к которому относят демонов, живущих в вещах, до шестого – самых могущественных и жестоких демонов. Демонов с шестым рангом всего три, они бессмертны, вечны, безжалостны и неуловимы.

– То есть эти три демона служат самому дьяволу? – изумился сыщик.

– Не-е-ет, дьявол и есть эти три демона. «666» – три демона шестого ранга. Они воплощение ада, они и есть ад.

– Вот это да! – произнес сыщик и посмотрел на Михаила. – А ты знал?

– Конечно, – демонант скромно улыбнулся и опустил голову.

– А при чем тут артефакт?

– Артефакт – это как святая вода, только в обратную сторону. Это то, что три высших демона принесли с собой в наш мир. В книге «Тайны», – Валентин похлопал по кожаному переплету, – это назвали «гнилью». Темная субстанция, которая неподвластна объяснениям и нашему взору. Но она разъедает изнутри и питается чужими жизнями, наращивая свои силы.

– Это как? – уточнил сыщик.

– Давай с понятного. Мы все знаем, что чудеса случаются.

– Магия? – скривился сыщик.

– Нет, никакая не магия. Но это события, светлые и исходящие от Бога, которые не объяснить, но они есть. И даже когда мы их не видим, мы подсознательно ощущаем их возможность. У нас есть свои «артефакты», как святой Грааль и свои верования. К примеру, освященная вода может стоять годами и не цвести, не портиться. Это необъяснимо, но факт. Или огонь, который спускается с неба.

– То есть артефакта в материальном проявлении нет?

– Нет. У всех демонов, кроме трех высших, их еще называют прародители, нет оболочки, потому что все на земле тленно, любой организм рано или поздно умирает. А демоны вечны, и они постоянно ищут для своей сущности пристанище. Вот и артефакту нужно пристанище. Это может быть что угодно.

– А человек?

– Сложно сказать, я пока до конца не понял. Но, как мне кажется, человеческое тело и разум – это ночлег больше для демона.

– То есть, скорее всего, гниль сидит в предмете, – уточнил демонант.

– Думаю, да. Но проблема в том, что, по сути, это не демон, к ней нельзя применить те правила, которым мы привыкли следовать.

– А демонанты могут видеть эту гниль? – уточнил сыщик.

– Я уверен, демонант, – Валентин посмотрел на сына, – если увидит артефакт, то заметит и сущность внутри, и ее след. Но есть еще один поразительно кошмарный момент.

– Какой? – насторожился Михаил.

– Демон может спрятать артефакт.

– Как?

– Я пока не понял до конца. Каким-то покрывалом, сделанным из жизни и смерти, пропитанным слезами матери и кровью ребенка. Но все упоминания очень разрозненные, и мне надо собрать побольше информации из того, что я узнал за эти дни.