«Где образцы?».

Хьюз растерянно покачал головой. «Не знаю. Они должны быть здесь.».

Значит, кто-то уничтожил или украл улики после убийства. Мария всё больше убеждалась, что имеет дело не с бытовым преступлением, а с тщательно спланированным устранением неудобного свидетеля.

«Мне нужно поговорить со всеми членами команды. Соберите их в столовой через полчаса.».

«Все сразу?».

«Сначала да. А потом по одному.».

Хьюз кивнул и ушёл, оставив Марию одну в лаборатории. Она ещё раз внимательно осмотрела рабочее место Волкова, проверила все ящики стола, изучила записи в блокноте. Большинство записей были сделаны на русском языке, но некоторые цифры и формулы она смогла понять.

Особенно интересной показалась последняя запись: «Arctic Petroleum – связь с образцами? Проверить финансирование. Кто из команды знает?».

Арктик Петролеум – одна из крупнейших нефтяных корпораций мира. Если Волков действительно нашёл доказательства их причастности к фальсификации климатических данных, то ставки в этой игре были чрезвычайно высоки.

Мария закрыла блокнот и направилась в столовую. Пришло время познакомиться с остальными обитателями станции – один из которых, возможно, являлся убийцей.

Столовая представляла собой просторное помещение с длинным столом и несколькими мягкими креслами у окна. За столом уже сидело пятеро человек, тихо переговариваясь между собой. При появлении Марии разговоры смолкли.

«Позвольте представить,» – сказал Хьюз. – «Детектив Мария Каллен из канадской полиции. Она будет расследовать смерть Дмитрия.».

Мария окинула взглядом собравшихся. Женщина лет тридцати пяти с короткими светлыми волосами и усталыми глазами – вероятно, доктор Сара Митчелл, климатолог. Рядом с ней сидел мужчина около сорока, загорелый и мускулистый – Томас Грин, геолог. У окна расположился молодой парень с длинными рыжими волосами и в очках – радиооператор Карл Андерсен. Напротив него – женщина лет сорока пяти с добрым лицом и натружёнными руками – повар Ханна Эриксен. И ещё один мужчина, худой и нервный, постоянно теребящий что-то в руках.

«Это Лиам О'Коннор, наш техник,» – пояснил Хьюз, заметив взгляд Марии.

«Здравствуйте,» – сказала Мария, садясь во главе стола. – «Я знаю, что это трудное время для всех вас, но мне нужно выяснить обстоятельства смерти вашего коллеги. Сначала несколько вопросов ко всем, потом я поговорю с каждым отдельно.».

Все молча кивнули.

«Когда вы в последний раз видели Дмитрия Волкова живым?».

«За ужином 22-го числа,» – ответила Сара. – «Он был возбуждённый, почти ничего не ел, всё время что-то записывал в блокнот.».

«О чём он говорил?».

«Ничего конкретного. Только жаловался на головную боль и сказал, что поздно ляжет спать – нужно закончить важную работу.».

Мария записала это в блокнот. «Кто имел доступ в его лабораторию?».

«Формально – все,» – ответил Хьюз. – «У нас нет строгого режима секретности. Но обычно каждый работает в своей области.».

«А кто имел доступ к цианиду или другим ядам?».

Повисла тяжёлая пауза. Ханна неловко кашлянула.

«В медицинском блоке есть различные химикаты,» – сказала она. – «А в технических помещениях хранятся растворители, кислоты для обслуживания оборудования.».

«То есть яд мог достать любой из присутствующих?».

Все переглянулись, но никто не ответил.

«Хорошо. А теперь скажите мне – знал ли кто-нибудь о том, что Волков обнаружил в своих исследованиях? О странных результатах анализа древних образцов льда?».

Снова пауза. Томас Грин медленно поднял руку.

«Дмитрий подходил ко мне два дня назад. Спрашивал про геологические методы датировки, хотел уточнить возраст образцов. Говорил, что получил невозможные результаты.».

«Что именно он говорил?».

«Что в пятидесятитысячелетнем льду нашёл следы современного промышленного загрязнения. Я сказал ему, что это невозможно, возможно, произошла путаница с образцами.».

«А кто ещё мог об этом знать?».

Карл Андерсен откашлялся. «Вчера вечером я проходил мимо лаборатории и слышал, как Дмитрий разговаривал по спутниковой связи. Кажется, с кем-то в России. Он говорил по-русски, но я расслышал слова "фальшивые данные" и "корпорация".».

Мария почувствовала, как пазлы начинают складываться. Волков обнаружил доказательства крупномасштабной фальсификации, пытался связаться с коллегами, но кто-то его остановил.

«Карл, а кто ещё имеет доступ к спутниковой связи?».

«Технически – все. Но использовать её для личных звонков дорого, обычно мы согласовываем с руководством.».

Мария взглянула на Хьюза. «Вы знали, что Волков делал международные звонки?».

Тот покачал головой. «Нет, он не спрашивал разрешения.».

Значит, российский учёный пытался тайно передать информацию, но не успел. Убийца действовал быстро и решительно.

«У меня пока всё,» – сказала Мария. – «Теперь я хочу поговорить с каждым по отдельности. Начнём с вас, доктор Митчелл.».

Остальные разошлись, оставив Марию наедине с климатологом. Сара Митчелл выглядела усталой и напуганной.

«Расскажите мне о Дмитрии. Как он вёл себя в последние дни?».

«Странно. Обычно он был общительным, любил рассказывать о своей работе. А последнюю неделю стал замкнутым, подозрительным. Несколько раз я заставала его роющимся в файлах на общем сервере – он изучал данные других исследователей.».

«Ваши данные тоже?».

«Да. Он спрашивал о источниках финансирования наших проектов, интересовался, не получаем ли мы частные гранты.».

«И получаете?».

Сара замялась. «Ну часть оборудования нам подарила компания Арктик Петролеум. И они финансируют некоторые исследования.».

Вот оно. Мария почувствовала, что выходит на след.

«Что именно финансирует эта корпорация?».

«Исследования влияния изменений климата на разработку месторождений в Арктике. Совершенно законно.».

«А Дмитрий знал об этом?».

«Конечно. Но в последние дни он стал задавать странные вопросы. Хотел знать, не влияет ли финансирование на наши выводы, не подвергаемся ли мы давлению.».

«И подвергаетесь?».

Сара помолчала. «Прямого давления нет. Но понимаете, частные компании не заинтересованы в результатах, которые могут повредить их бизнесу. Это создаёт определённую атмосферу.».

«Атмосферу самоцензуры?».

«Возможно.».

Мария записала эту информацию. Картина постепенно прояснялась – Волков обнаружил не только научный подлог, но и коррупционную схему, в которую были вовлечены его коллеги.

За окном начинало темнеть. Арктическая ночь наступала рано, и Мария понимала, что времени у неё мало. Убийца всё ещё находился где-то рядом, среди этих стен, и каждая минута промедления могла стоить жизни.

Глава 2. Мёртвый учёный.

Глава 2. Мёртвый учёный.

Мария долго сидела в опустевшей столовой, обдумывая полученную информацию. За окном арктическая тьма сгущалась с каждой минутой, превращая белый мир в чёрную бездну. Только тусклые огни станции пробивались сквозь непроглядную мглу, создавая иллюзию уюта в этой ледяной пустыне.

Первые интервью дали пищу для размышлений. Дмитрий Волков явно наткнулся на что-то серьёзное – настолько серьёзное, что кто-то решил его убить. Связь с корпорацией Арктик Петролеум выглядела многообещающе, но пока это были лишь предположения.

Мария поднялась и направилась обратно в медицинский блок. Ей нужно было провести более тщательный осмотр тела, пока труп не начал разлагаться. В арктических условиях это происходило медленнее, но всё же время работало против неё.

Медицинский блок был пуст. Мария включила все лампы и извлекла тело Волкова из холодильной камеры. При ярком свете детали, упущенные во время первого осмотра, стали более заметными.

Российский гляциолог был мужчиной средних лет в хорошей физической форме. Тёмные волосы с проседью, аккуратно подстриженная борода, мозолистые руки человека, привыкшего к физическому труду. На левой руке обручальное кольцо – значит, дома его ждала семья.

Мария внимательно осмотрела руки покойного. Под ногтями правой руки она обнаружила странные тёмные частицы. Соскоблив их в пробирку, она пометила находку как улику номер один.

Одежда Волкова – джинсы, шерстяной свитер, толстые носки – была обычной и чистой. Но при осмотре карманов Мария нашла кое-что интересное: мятую салфетку с красноватыми пятнами и небольшой ключ, который не похож на стандартные ключи станции.

Красноватые пятна могли быть кровью – возможно, у Волкова шла носом кровь перед смертью, что также характерно для отравления цианидом. Мария аккуратно упаковала салфетку.

Ключ был маленьким, латунным, с номером "47" выгравированным на головке. Где-то она уже видела подобные ключи Ящики! В лаборатории были металлические ящики для хранения образцов, и некоторые из них были заперты.

Оставив тело, Мария поспешила обратно в лабораторию гляциологии. Действительно, вдоль одной стены стояли ряды небольших металлических ящичков, каждый с номером. Ящик номер 47 был заперт.

Ключ подошёл идеально. Внутри ящика лежала папка с документами и небольшая флешка. Документы были на русском языке, но некоторые страницы содержали таблицы с данными на английском. Мария фотографировала каждую страницу своим телефоном.

Особенно интересным показался документ с заголовком "Анализ образцов кернов 47-52. Аномальные показатели." В тексте часто встречались слова "фальсификация", "промышленное загрязнение" и "корпоративное влияние".