Я приняла душ, однако, выйдя и посмотрев на разобранный диван, поняла, что сейчас не могу спать. Просто не могу. Я давно взяла за правило после какой-то неприятной новости, нелюбимого задания или очень страшного фильма брать небольшой тайм-аут перед сном, иначе кошмаров или бессонницы (спорный вопрос, что хуже) не избежать.

Я осмотрелась. Играть в бильярд я точно не хочу ни одна, ни с Дмитрием. Только представьте себе, какие мысли придут ему в голову, позови я его на ночь глядя в свою спальню под предлогом сыграть партию-другую. Нет, лучше пройдусь.

Открыв дверь и сделав пару шагов, я заметила в холле Диму. Я резко встала и прекратила дышать. Он сидел, склонившись над «Эрудитом», и, казалось бы, не заметил моего появления.

Какой кошмар, человек играет сам с собой в «Эрудита»… Знала бы это заранее, я бы ни за что не согласилась на сию авантюру.

«Псих!» – со злостью подумала я и стала медленно отступать.

Плюсы металлического пола в том, что он не скрипит, как дерево, а до паркета я дойти не успела.

Итак, у меня есть в запасе полчаса. Хотя не знаю, как давно он играет, может, ему уже наскучило? Тогда только пара минут…

Я ускорилась, стала огибать коридор и считать двери. Первая кухня, за ней санузел, а потом должна быть его спальня. Эта странная щель возле кодового замка не покидала моей головы с тех пор, как я ее увидела. Возможно, это все-таки замочная скважина. Панель может просто выйти из строя, что тогда? Человек окажется замурован здесь. Должны же были разработчики убежища предусмотреть такую вероятность? Код угадать действительно невозможно, тут Дима прав. Как я уже говорила, если цифры связаны с какими-то событиями его жизни, он мне о них специально не расскажет. Он умен и осторожен. А вот ключ… Ключ просто где-то лежит. Возможно, спрятан. Но в теории я могу его найти.

Подходя к нужной двери, я сложила пальцы крестиком. Чудак, заказавший себе бункер под домом с кодовым замком, мог попросить сделать открытие некоторых дверей по отпечатку пальца, с него станется. И в таком случае плакала моя затея. Зато это объяснило бы поведение Димы: зная, что в его комнате есть ключ от бункера, он постоянно сидит в холле, будто не боится, что жертва может нагрянуть в его обитель и обыскать ее.

Однако здесь оказалась обычная кнопка. Такая же, как на всех других дверях. Я нажала на нее, зажмурившись, так как ожидала какого-то подвоха. Тем не менее дверь меня удивила: она просто отъехала в сторону, обнажая широкую кровать, которая занимала почти все небольшое пространство. Вот почему он постоянно сидит в холле, догадалась я. Здесь абсолютно нечем заняться. Разве что читать: возле кровати пристроилось небольшое серебристое бра. Впрочем, читать сейчас можно при наличии электронных девайсов и без дополнительного освещения.

Я нырнула в комнату, понимая, что дверь сейчас закроется. А обернувшись на стену позади, вдруг подумала, что все не так просто. Она не должна была так спокойно открыться по одному лишь нажатию.

Догадка подтвердилась: с этой стороны не видно кнопки. А значит, я в ловушке!

Ладно, нужно сперва осмотреться, поискать то, за чем я пришла. А потом уже буду думать, как выбираться отсюда.

Возле кровати, через узкий неудобный проход, стоял встроенный стеллаж с открытыми полками. Я стала перебирать все предметы подряд. Никакого ключа нет! Или он сливается цветом с серыми оцинкованными полками? Здесь все однотонное, пора привыкнуть.

Я включила бра, которое висело как раз с этой стороны, и пригляделась. И тут за моей спиной открылась дверь…

Я вздрогнула, услышав легкий металлический полулязг-полушелест. Этот звук ни с чем не перепутаешь, именно так двери отъезжают в сторону и прячутся в стене, пропуская внутрь человека.

«Камера!» – вдруг взорвалось слово в моей голове.

Разбившись на слоги и буквы, оно еще долго пульсировало в моих мозгах, отдаваясь хоровым эхом во все концы: «ка!», «ме!», «ра!», «а-а!».

Почему я об этом не подумала? Он сказал, что тут нет Интернета, но, скорее всего, имеется блютуз. Большие камеры он не стал вешать в коридорах, как я уже говорила – это может быть использовано против него в суде. Но в своей спальне он имеет право поставить скрытую камеру. Я же никак не докажу, что меня держали силой в бункере, имея записи только с нее.

– Привет. – Дима, не дождавшись, когда я повернусь к нему и что-то скажу, начал говорить сам. В голосе сквозило удивление. – Ты чего здесь?..

«Ключ ищу, вот чего!» – так и хотелось мне рявкнуть. Но нельзя, нельзя…

Я наконец на него посмотрела. В руках ничего нет – уже хорошо. Сердитым не выглядит, скорее растерянным, так что я правильно считала тон. Но от меня все еще ждут ответа…

– Камеры! – выдала я первое, что мне в голову пришло. Все-таки о них я сейчас думала, поэтому немудрено, что именно такое объяснение выдал мой мозг.

– Что – камеры?

– Я посмотрела записи, – начала я, – почти целиком. – Я сморщилась, вспоминая, на каком моменте остановилась. – Запись идет не с начала! Где остальное? Как я решать задачку должна? Они уже выглядят напуганными, а после этого начинают убивать друг друга, значит, что-то ужасное произошло ДО этого.

– Конечно же, – посмеялся он. – Или ты думаешь, что на камерах все есть, но никто почему-то не смог решить головоломку?

Расслабившись, Дима присел на кровать и постучал рядом. Я осталась стоять.

– Но все-таки. Следствие получает записи с камер. А от них остались рожки да ножки. У них не возникло вопросов? Что, карта памяти такая маленькая, что не могла записать видео подлиннее?

– На самом деле это хороший вопрос. Записи с камер уничтожены, это установлено точно.

Я возмущенно сложила руки на груди.

– Их же могли восстановить!

Дима покачал головой.

– Я не говорю, что они удалены, я говорю, что они уничтожены. Кто-то достал карту памяти и заменил ее другой. Установили, что карта новая, не та, что числилась на балансе, другой производитель. И памяти бы хватило надолго. Человек стоял прямо под ней. Отсек для карты снизу, это удобно. Он – или она, или они – подставил стул или стремянку, изъял карту и вставил другую. Камера автоматически продолжила писать. На новую пустую карту.

– Я не понимаю, – покачала я головой. – Это какой-то абсурд. Я же вижу, с чего начинается запись. Они все сидят в гостиной! Ну или что это у них… Холл, вестибюль – как угодно. Возле входных дверей.

Дима удовлетворенно кивнул.

– Я рад, что ты внимательно изучила все материалы.

– Подожди ты с комплиментами! – вспылила я. – Они должны были видеть того, кто поменял карты! И они все были на месте! То есть это не кто-то из них.

– Вывод напрашивается…

– Что? Ты хочешь сказать, что твой отец это сделал?

Дмитрий пожал плечами.

– Вполне мог. Или кто-то другой. Но они знали этого человека, раз на него не реагировали. Они понимали, что он делает и зачем. – Дима посмотрел на меня. До этого говорил с дверью, так как я стояла сбоку и ему неудобно было выворачивать голову, сидя в изножье кровати. – Слушай, Олеся. Я же тебя за этим и пригласил. – Я открыла рот, но он не дал мне возмутиться, ибо поправился сам: – Похитил, если ты это так видишь! Не важно. Я это к тому, что задачка не из легких, и я предупреждал. А ты теперь с наивным личиком приходишь и задаешь вопросы: «А почему не восстановили записи камер?» или «А кто поменял карту памяти?» Я же говорю: не знаю. И никто не знает. В этом-то все и дело. Иди, работай дальше. Иногда в вопросе уже заключена часть ответа или хотя бы подсказка. Ты теперь знаешь, в какую сторону тебе двигаться!

«Спасибо, обнадежил…»

Вздыхая, я пошагала к двери. И замерла возле нее.

– Как она открывается? Силой мысли?

Дима с легкостью поднялся и нажал на кнопку на смежной стене. Я ее не видела, она почти сливалась с ней цветом.

– Ах вот оно что…

Дверь-люк отъехала в сторону, я наконец смогла покинуть логово зверя.

* * *

Идя по длинному космическому коридору, я думала о человеке, заменившем карту памяти. Может ли он оказаться непричастен к тому, что произошло дальше?

«Совпадение, Олеся Владимировна! – врезался мне в мозг голос Родиона Юрьевича. – Ну сколько можно вас учить!»

Согласна. Не может. Тогда другой вопрос: зачем он это сделал? Какое преступление он совершил и планировал скрыть ото всех? Учитывая, что все свидетели умерли в ближайшие часы, наверное, не украл карандашик… Но уже слишком поздно, чтобы ломать над этим голову, пора спать.

Приняв водные процедуры, я повалилась на постель. На этот раз Морфей меня обнял практически сразу.

Проснувшись, я посмотрела на горящие зеленые цифры в углу. Я специально не выключала устройство из розетки, чтобы всегда знать, который час, и не бегать для этого в библиотеку. Сейчас начало одиннадцатого, если верить плееру.

Но я не торопилась вставать. Имею любопытную привычку пытаться вспоминать сон, прежде чем подниматься с кровати, иначе потом он улетит в свою страну морфейскую и поминай как звали.

Снилась мне тетя Дина. Это скорее был сон-воспоминание. Мне лет двенадцать. Я жалуюсь на одноклассников, а она жалуется в принципе на людей. Мы с тетей довольно нелюдимы. Хоть она и была разговорчивая и импульсивная по натуре, не как я, но почему-то с людьми тоже плохо сходилась. Я говорила, что одноклассники глупые и тратят свое время неправильно. А она заверяла, что во многом уме тоже немало горя и рассчитывать свою жизнь на долгие годы вперед – это только богов смешить. И добавила, мол, некоторые даже жизни страхуют в молодом возрасте, будучи здоровыми и полными сил. Это ли не глупость? Тетя Дина сказала, что никогда бы так не смогла. И вот, поди ж ты, умерла в молодом возрасте от тромба…