– Ты что делаешь? Пусти немедленно, – прошипел Банза. На его черном лбу выступили крупные капли пота, но Аганза не отпускал.

– Я не хочу. Мне это не надо! – веско сказал Аганза. – Я и так пробегу, без ваших витаминов, или что вы там туда подмешали…

– Ты? Пробежишь сорок километров? – Банза вырвал руку и расхохотался, зло, с нескрываемой яростью. – Да вы все ни на что не годны, вся команда. Вы слабые, неподготовленные и жалкие! Знаешь ли ты вообще, что на эту Олимпиаду не поехала половина мировых спортсменов? Да, они ее бойкотировали по политическим соображениям! А если бы поехали, у вас вообще не было бы даже малейших шансов! Они тренируются много лет, по-настоящему, серьезно, с полной отдачей, пока ты бегаешь за курицами вдоль озера! На первом же испытании вас повышвыривают с арены, как щенков! И когда вы вернетесь с позором на родину, тебя и твою семью просто расстреляют! Ты понял? Потому что ты предал партию! Ты предал «Народное движение революции», которое доверило тебе выступить на соревнованиях с честью!

Аганза, напуганный страстной речью, отступил на шаг и захлопал глазами. Не дав ему опомнится, Банза рявкнул:

– Снимай трусы! Быстро!

Аганза повиновался. Банза торопливо протер его ягодицу ваткой, смоченной в спирту, и вонзил иглу, с силой вдавив поршень шприца. Аганза слабо охнул, почесал место укола и торопливо натянул спортивные трусы. Его качнуло в сторону. Неуклюже пошатнувшись, он сел на кушетку.

Дыхание Луи стремительно замирало, зрачки в вытаращенных глазах расширились до предела, а кожа, еще минуту назад почти угольно-черная, посерела. Банза дважды щелкнул пальцами перед лицом Луи, но тот даже не моргнул глазом. Доктор торопливо вынул из саквояжа четыре черных свечи, зажег их и поставил на пол, замыкая свою жертву в квадрат. Следом он вынул пузырек с густой кровью африканской змеи, смешанной с соком дикого дурмана, смочил в ней палец и быстро нарисовал на лбу Луи кривую спираль. Последним штрихом стала горсть пепла, которым Банза вымазал щеки бегуна. Когда приготовления были завершены, доктор нараспев произнес:

Аганза медленно поднялся. Его лицо было пустым и страшным, словно он уже умер. Гортанные звуки, издаваемые Банзой на древнем языке, растекались по комнате, заполняя каждый угол. Из рта Луи текла слюна и капала на пол. В дверь нетерпеливо постучали, но никто не обратил на стук внимания. Банза поднял руки вверх, и Аганза повторил его жест. Оба синхронно, как в зеркале, повторяли дикие ломанные движения, в которых было мало человеческого, только жуткая первобытность, смешанная с запахом крови, пепла и страха. Банза возвысил голос, мало заботясь о том, что его могут услышать. Черные свечи, распространяющие удушливую вонь, сгорали с невероятной быстротой. Голос Банзы почти гремел.

На лбу Луи выступили холодные капли пота. Тело напряглось, словно он пытался вырваться из кошмарного сна. Подойдя ближе, Банза поднялся на цыпочки, ведь бегун был так высок, и зашептал ему в ухо:

– Мой мальчик, ты непременно должен сегодня обойти всех бегунов на марафоне. Как только ты выйдешь на старт, едва дадут сигнал, ты побежишь, да так, что у тебя будут рваться жилы от напряжения, но ты не позволишь никому себя обойти. Все эти сорок с лишним километров ты будешь первым, ты сделаешь все, чтобы получить свое золото. Ты не станешь обращать внимания на боль, на усталость, ты просто будешь бежать, поскольку от этого зависит вся твоя жизнь. Нет ничего важнее, только быть первым.

Аганза слушал, его тело сотрясалось в мелких судорогах, но, когда доктор перестал шептать, лицо марафонца разгладилось, он успокоился, и только серая кожа да мокрый от пота лоб выдавали в нем недавние страдания. Отойдя от него на шаг, Банза сосредоточенно разглядывал Луи и, кажется, был удовлетворен результатами. В действенности своего метода он нисколько не сомневался, марафонец обязательно выполнит приказ, чего бы ему это ни стоило, а Банза станет не только свободным, но и очень богатым. Он подумал, что ему можно будет не возвращаться в Конго, родина давно не была ему дорога. Его манила сытая Европа, Франция, или Бельгия, или же Канада, где он мог открыть свою практику и продолжать заниматься любимым делом, а мог и не заниматься ничем. Главное – завершить сделку с премьером, лидером партии «Народное движение революции», хотя… За пределами страны тот был ему не страшен, а его спецслужбы были жалкими и слабыми. Но… Лучше подстраховаться. Кто знает, какие связи у Мигамбо?

Свечи догорели. Намочив полотенце, Банза тщательно вытер лицо находящегося в ступоре Луи. Убрав использованную атрибутику обратно в саквояж, Банза осторожно усадил бегуна на кушетку, после чего произнес: «Vigil'ra, morathis tal'khan. Surge ex umbris, servus me'than!»[2] – и дунул ему в лицо. Аганза, словно вынырнув из глубокого сна, заморгал и потряс головой.

– Что?.. Что?.. – произнес он.

– Как самочувствие? – весело спросил Банза. – Ты будто задремал, Луи.

– Я… – Аганза прислушался к себе и неожиданно широко улыбнулся: – Я себя таким легким чувствую. Ваши витамины просто волшебные, доктор Банза. Кажется, я готов лететь, как птица. Будьте уверены, я не подведу ни вас, ни «Народное движение революции». Чувствую, что сегодня я буду первым!

– Прекрасно, – одобрил Банза и торопливо взглянул на часы. – Тебе уже пора.

Когда доктор открыл дверь, там уже стоял тренер Самсон Дамиба с перекошенным от злости лицом. Он тут же схватил Луи за плечо и выволок наружу.

– Тебе уже давно пора на старт, какого черта ты тут ждешь?

Луи не ответил и торопливо направился к месту сбора. Дамиба потянул носом, торопливо обшарил взглядом углы медицинского кабинета, но Банза быстро закрыл дверь у него перед носом, пресекая попытку пройти внутрь. Вонь сгоревших свечей отчетливо витала в воздухе, и Самсону могло быть известно их предназначение. А если он увидит содержимое саквояжа, проблем только добавится, уж до кого, а до Самсона доходили жутковатые слухи о методах доктора Банзы.

– Что здесь происходит? – настороженно спросил Дамиба.

Банза запер дверь и сухо ответил:

– Не суйся не в свое дело. Иди и заставь Аганзу бежать. Сегодня он будет лететь, как птица, уж поверь мне.

Последняя фраза ему очень понравилась. Банза рассмеялся и повторил:

– Уж сегодня он будет лететь, как птица!

Старт марафона был назначен на 17:15. Банза ежился. Для него стало слишком холодно, градусник показывал всего плюс восемнадцать, переменчивая московская погода была для него мучительной. С утра, понадеявшись, что распогодится, он оделся слишком легко, к тому же все время, пока он занимался древним ритуалом, его то и дело бросало в жар, но сейчас Банзе было холодно, слишком холодно, адреналин схлынул, перестав поддерживать организм.

Идти на Лужнецкую набережную, где стартовали бегуны, вообще было лишним, ведь бежать спортсменам предстояло несколько часов, но Банзе требовалось увидеть результат. Луи перед стартом казался спокойным и заряженным на победу, даже Самсон Дамиба был удивлен его состоянием и нервно оглядывался на Банзу, подозревая некий подвох. Доктор сделал вид, что не замечает его подозрений. Если все пройдет хорошо, нужно обработать еще одного спортсмена, боксера в среднем весе, но бокс – это не бег, здесь недостаточно одной скорости, а метод Банзы умения держаться на ринге не прибавлял. Ладно, марафон так марафон, любая медаль в зачет команды Конго будет смотреться весьма солидно.

На фаворитов гонки Банза старался не глядеть, спортсмены из СССР, Нидерландов и ГДР явно на голову превосходили Луи Аганзу и в его сторону даже не глядели. Никому не известный африканский бегун их не волновал. Лица марафонцев были хмурыми и сосредоточенными, а воздух вокруг наэлектризовался от напряжения так, что малейшая искра могла его воспламенить.

Когда судья выстрелил из стартового пистолета, бегуны ринулись вперед. Луи стоял где-то далеко, но после хлопка бросился бежать, едва ли не расталкивая своих конкурентов. Буквально через пару минут он обогнал большую часть марафонцев и устремился вперед по набережной. Проводив его взглядом, Банза начал продираться сквозь толпу. Дольше стоять не было смысла. Марафонская трасса проходила вдоль Москвы-реки по нескольким набережным, успеть за бегунами было трудно, транспорта хватало не всем, потому Банза решил добраться до середины марафона и уже потом доехать до Бережковской набережной, там бегуны должны были развернуться. Многие тренеры уже мчались следом за своими марафонцами.

Растолкав болельщиков, Банза вышел на тротуар. Маршрут был ему примерно известен, но шансов догнать Луи не имелось. Неподалеку в автомобиль «Волга» втискивались тренеры из команд Замбии и Эфиопии. Банза кинулся к ним, надеясь, что ему тоже хватит места, но эфиопский тренер закрутил головой: занято, занято, все занято…