– Как я понимаю, суть вашего метода все-таки в использовании психотропных средств, верно? – уточнил Царенко. – Ваши псевдозаклятия… хорошо, пусть не псевдо… Безусловно, обычный гипноз, пусть и весьма своеобразный. Но без этого дьявольского зелья он вряд ли подействует так же эффективно. У гипнотизируемых все равно существует определенный порог, за который они не выйдут: например, если попытаться заставить испытуемого убить себя или другого, он обязательно остановится. Сколько бы мы ни проводили опытов в этом направлении, инстинкт самосохранения все равно оказывается сильнее.

– Дело не только в зелье, – возразил Банза. – Хунганы… колдуны вуду обладают силой, недоступной для простого смертного, хунган видит духов предков, которые помогают ему в этом деле, он может общаться с ними, входя в особое трансовое состояние. Это недоступно простым гипнологам.

– А мне кажется, вы просто преувеличиваете собственную значимость, – бегло усмехнулся Царенко. – Завтра мы проведем полевые испытания: используем ваш коктейль, причем параллельно с вами будет действовать и наш гипнолог. Вы получите одни и те же задания, причем не просто с какими-то элементами подчинения, а граничащими с опасностью для здоровья и даже жизни. Постарайтесь убедить нас, доктор Банза, что вы способны на что-то большее, чем просто гипноз.

И Царенко улыбнулся тонкими губами. Эта змеиная улыбка совершенно стерла губы с его лица. Банзе стало страшно. Даже в Конго, когда его способности использовали едва ли не каждый день и ему так же часто угрожали расправой, он не чувствовал такого отчаяния.

Оставшись один в своей комнате, Банза лег на кровать, свернувшись в позу эмбриона. Остатки его отваги, изрядно потрепанной нестабильным политическим положением Конго, давно улетучились. Он чувствовал себя совершенно раздавленным. Лежа без сна, Банза крутил в голове предстоящие тестовые испытания: что ему придется делать? Говоря Царенко о трансовом состоянии, в которое входили колдуны вуду, Банза знал, что лукавит. Безусловно, настоящие хунганы, или люди, считающие себя таковыми, действительно входили в особое трансовое состояние, но Банза уже много лет считал это лишним, прибегая к упрощенной версии, состоящей из определенной жестикуляции, способной подтолкнуть жертву к необходимым действиям. Мистическая экзальтация – дело не быстрое, в условиях вечных вооруженных стычек и переворотов в Конго у него не было на это времени. Он сам не понимал, как это действует, но, получив докторскую степень, Банза узнал, что под влиянием определенных психотропных препаратов все пациенты ведут себя примерно одинаково, а при помощи гипноза их можно столкнуть в пропасть беспамятства и полнейшего повиновения. И если это стало понятно ему, то вероятность, что и КГБ придет к тому же мнению, была велика.

Его разбудили рано утром и, не дав позавтракать, отвели в подвал, примерно туда, где его раньше держали в камере. Пол Банза шел и запоминал повороты, будто надеясь, что ему удастся вывернуться и сбежать. Это даже слегка отвлекло его от действительности.

Его привели в небольшую комнату с маленьким окном, что вело в соседнюю камеру, где в окружении медиков стояли два солдата. В комнате, кроме Царенко, было несколько сотрудников ведомства в штатском, а также мужчина в белом халате, который поглядел на Банзу с легким высокомерием. Переводила Царенко все та же красотка-блондинка.

– Доктор Банза, разрешите представить вам доктора Андрея Жирнова, это очень известный психотерапевт в СССР, который серьезно занимается техникой гипноза, – любезно сказал Царенко. – Сейчас вам и доктору Жирнову предстоит дать своим подопытным задание. Оно очень простое: нужно вставить в револьвер патрон и сыграть в русскую рулетку. Знаете, что это такое?

Банза знал и тут же ответил:

– Это не будет чистым экспериментом. Я не говорю на русском, мой подопытный меня не поймет.

– Мы это предвидели. Ваш клиент владеет языком. Сколько времени нужно, чтобы приготовленный вами коктейль подействовал?

– Не больше минуты. Значительно меньше. Все зависит от человека, – пробормотал Банза.

– Отлично. Уведите пока подопытного доктора Банзы, а вы, товарищ Жирнов, приступайте.

Банза уставился в окно. Жирнов отправился к своему подопытному – усадив на стул, ему сделали укол. После Жирнов вынул из кармана обычную чайную ложечку и велел солдату следить за ней. Тусклым монотонным голосом русский гипнотизер медленно вводил солдата в транс. Банза начал потеть, видя, как у солдата замедляется дыхание, как закатываются его глаза, а он сам превращается в кисель. Но даже с другой стороны стены Банза видел: что-то идет не так. Жирнов, видимо, велел солдату зарядить револьвер, и тот сомнамбулическими движениями потянулся к оружию, вогнал в барабан патрон. Жирнов нервно оглянулся на стекло, сглотнул, а затем отдал приказ солдату поднести дуло к виску и нажать на спусковой крючок.

Солдат медленно поднял револьвер, поднес его к голове.

И так же медленно опустил.

Жирнов скомандовал снова. Солдат вновь поднял руку, но на сей раз даже не донес револьвер до головы. На третий раз он взял оружие в руки, подержал и бросил. На четвертый даже не прикоснулся к оружию. Обмякнув на стуле, солдат медленно сползал вниз, бессмысленно таращась в стенку, пока не упал, ударившись головой о стол. Подбежавшие медики торопливо нащупали пульс, спешно подняли солдата и унесли прочь. Жирнов выглядел злым и обескураженным. Повернувшись к окну, он выразительно пожал плечами и вышел из комнаты. Банза вытер мокрый лоб.

– Ваша очередь, доктор, – сказал Царенко.

На деревянных ногах Банза направился следом за караульным.

Второму подопытному, который удивленно приподнял брови, увидев Банзу, быстро ввели препарат. Выдохнув, Банза встал напротив, ожидая, когда гремучая смесь зелья африканских предков впитается в кровь русского военного. Зрачки солдата стремительно расширились, и Банза начал медленно поднимать руки, совершая ломаные резкие движения, которые завораживали жертву, будто танец королевской кобры. Он почувствовал возбуждение и радость, когда русский солдат начал повторять эту смертельную пляску за ним.

начал Банза.

За исключением глаз, что следили за каждым движением африканца, солдат оставался неподвижным. Его светлая кожа не просто серела: она синела, а щеки проваливались, словно он уже умер и начинал разлагаться. Когда Банза почувствовал, что воля солдата окончательно сломлена, он приблизился к нему и прошептал:

– Мой мальчик, я хочу, чтобы ты взял револьвер, зарядил его и, трижды прокрутив барабан, вставил ствол в рот, после чего спустил курок. А после этого ты можешь отдохнуть и забыть все, что велел сделать тебе твой хозяин.

Солдат совершенно спокойно подошел к столу и взял оружие. Банза следил за ним во все глаза, единственный патрон на столе выглядел абсолютно настоящим. Солдат без всяких сомнений вставил его в барабан револьвера, прокрутил несколько раз и с совершеннейшим спокойствием вставил дуло в рот. Напряжение в комнате было таким, что его можно было резать ножом. Банза выдохнул: что, если не получится?

Солдат спокойно надавил на спусковой крючок. Револьвер громко щелкнул. Выпустив его из рук, солдат с апатичным спокойствием лег навзничь и закрыл глаза. Его дыхание был медленным и почти неслышным. Банза почувствовал, как прилипла к мокрой спине рубашка. Дверь открылась. В комнату вошли Царенко и его переводчица. Глаза у блондинки были вытаращены от изумления. Она взирала на Банзу с благоговейным страхом.

– Доктор Банза, это… ну, это браво, – гулким, отскакивающим от стен голосом произнес Царенко. – Кажется, мы с вами сработаемся. Теперь вам осталось только подготовить к работе наших сотрудников.

Банза был убежден, что Царенко не сможет решить вопрос обучения, поскольку требований к потенциальным ученикам было много. Однако спустя три недели Банзу отправили в учебный центр, где он встретился с восемьюстами сотрудниками КГБ, из которых требовалось отобрать способных обучаться.

– Вы помните, что я не говорю по-русски, – заявил Банза ранее. – А объяснять придется очень много, причем часто почти на пальцах. Ваши сотрудники должны хорошо говорить на французском.

– Принято, – кивнул Царенко. – Что еще?

– Они должны быть молоды. В зрелом возрасте освоить даже простейшие приемы будет очень сложно, особенно если вы не верите в высшие силы.

– Принято, – согласился Царенко. – Еще?

Банза задумался. По большому счету, никаких других критериев для выбора не было, кроме разве что одного: дара. Дара и способности его развить. Он был убежден, что найти человека, способного освоить азы колдовского мастерства вуду, в СССР будет невозможно. Но отказать майору не мог, прекрасно понимая, что в этом случае его судьба будет решена. Царенко же был настроен решительно. С Африканского континента уже приходили посылки с кореньями, грибами, частями растений и животных, необходимых для приготовления зелья. Кроме того, майор велел сотрудникам лаборатории поискать аналоги токсинов в мире местной фауны и флоры. Химический состав зелья уже был изучен, так что Банзе не требовалось даже самостоятельно его готовить, но он предпочитал действовать по старинке, размалывая каждый элемент в деревянной ступке до тех пор, пока от него не оставалась лишь вонючая пыль.