— Другие времена, — отозвался Филип Склафани. — Мой отец был на сходке в Апалачине. Уверен, вы знаете, что это такое.

Коломбо кивнул.

— Красивое у вас тут местечко, — сказал он. — Моя…

— Пентхаус принадлежит отцу, — уточнил Склафани. — Я живу двумя этажами ниже.

Пентхаус был обставлен роскошно, хотя Коломбо затруднился бы подобрать слово для определения стиля. Это была роскошь, лишенная элегантности офисов Пола Друри. На стене за баром в гостиной на чёрном бархате висела картина, изображавшая обнажённую женщину, томно возлежащую на смятых простынях, — написанная с пугающим реализмом. Бокалы в баре стояли на подсвеченных полках перед зеркалами, отчего казалось, что их в два раза больше. Мебель была дорогой, но придавала пентхаусу вид гостиничного люкса, а не дома.

Склафани подвёл Коломбо к бару и указал на высокие стулья из нержавеющей стали, обитые рыжевато-коричневой кожей. Он сел на один, Коломбо занял другой.

— Что предложить вам выпить? — спросил хозяин. — Скотч? Мартини? Водка?

— Ну, сэр, в такой час мне лучше держаться подальше от крепкого. Пива. Или бокал красного вина.

— Открой бутылку «Кьянти Классико», — бросил Склафани Кронину. — Что ж, лейтенант Коломбо, полагаю, я знаю, что привело вас в Лас-Вегас. Смею предположить: тот факт, что вы здесь, означает, что у вас на самом деле нет подозреваемых в убийстве Пола Друри.

— Факт в том, что у меня их слишком много, — вздохнул Коломбо. — Над чем я сейчас работаю, так это пытаюсь вычеркнуть некоторых из списка. Вы знаете, как это бывает. Конечно, бывшая жена всегда под подозрением. Так же, как и жена — если только у них нет железного алиби.

— А у Алисии Друри нет алиби?

— Ну… я бы сказал, у неё довольно хорошее алиби, — уклончиво ответил Коломбо. — Но не идеальное.

— И вы хотите знать, каковы мои отношения с ней?

Коломбо развёл руками.

— Если вы хотите об этом поговорить, сэр. Я не хотел бы переходить на личности.

— Если, лейтенант, вопрос в том, спал ли я с Алисией Друри, ответ — нет.

— Рад это слышать, мистер Склафани. Не люблю копаться в таких личных вещах.

Склафани поднял бутылку вина и критически осмотрел её. Он понюхал пробку, затем плеснул глоток в бокал и попробовал. Наконец, он налил бокал для Коломбо и для себя.

Коломбо ритуал дегустации пропустил. Он просто отхлебнул вина и произнёс:

— Ох, как хорошо! Кьянти. Моё любимое.

— Мои отношения с Алисией Друри были предельно простыми, — продолжил Склафани, подняв в приветственном жесте бокал. — Она играла здесь по-крупному и проиграла кучу денег. Вопрос был в том, как она собирается платить. Полагаю, она встречалась со мной раз двенадцать, предлагая график выплат, пытаясь уговорить меня списать проценты и всё такое.

— Речь шла об очень большой сумме, сэр? — уточнил Коломбо.

— Скажем так, это была весьма существенная сумма, — ответил Склафани. — Послушайте… я дам вам представление о том, как она пыталась расплатиться. Она дала мне наводку на бирже, пыталась убедить меня сыграть на понижение акций нефтяной компании «Оранж Интернэшнл». Если бы я это сделал и записал прибыль на её счёт, я бы заработал достаточно, чтобы покрыть её долг. Проблема была в том, что она предлагала мне инсайдерскую информацию, добытую исследователями для шоу Друри. Если бы Комиссия по ценным бумагам выявила связь…

— Понимаю.

— Эта женщина далеко не ангел, лейтенант. Не могу поверить, что она убила Пола Друри, если вы к этому клоните, но она точно не невинная овечка.

— Она всё ещё должна вам деньги, сэр?

— Нет. Она расплатилась. Это было… месяца четыре или пять назад. Полностью.

— Наличными?

Склафани кивнул.

— Наличными.

— Всю сумму сразу… — протянул Коломбо, качая головой в притворном изумлении.

— Всю сразу.

— Как интересно, а? Вдруг находит деньги.

— Я сам этому удивляюсь, как и вы. Гадаю, где она их взяла. Может, раздобыла ещё какой инсайд. Но чтобы заработать на инсайде, нужны деньги для инвестиций. В любом случае, она заплатила. Я решил, что она нашла мужика, который выплатил долг за неё.

— Отличное вино, мистер Склафани. Я правда ценю, что вы открыли такую бутылку.

— Скоро из отеля принесут ростбиф, — произнёс Склафани. — Вино отлично подойдёт к мясу. Позвольте, я вам подолью.

— Вы очень добры, — сказал Коломбо, с удовлетворением наблюдая, как Склафани наполняет бокал.

— Филип…

Имя было произнесено треснувшим, слабым голосом пожилого человека, только что вошедшего в комнату.

— Мой отец, — тихо прошептал Склафани. — Ему восемьдесят пять.

Старик медленно шёл к бару, не шаркая, но и не поднимая ног выше дюйма от пола. Подбородок он держал высоко, спину — прямо, хотя тело было явно хрупким и медленно повиновалось командам мозга. Желтовато-белая шевелюра на макушке была всё ещё довольно густой. Он носил круглые роговые очки. В пальцах левой руки вяло болталась большая незажжённая сигара. Одет он был в синий блейзер с гербом отеля на кармане, белую рубашку, полосатый галстук, серые фланелевые брюки и полированные чёрные лоферы от Гуччи.

— Папа, это лейтенант Коломбо из отдела убийств полиции Лос-Анджелеса.

— А-а… — протянул Джузеппе Склафани, языком поправляя зубной протез. Голос его был скрипучим, но слова звучали разборчиво. — Детектив из убойного. Налей мне вина, Филип. Что ж, лейтенант Коломбо… рад я вас видеть? Или не рад я вас видеть?

— Надеюсь, что рады, сэр, — ответил Коломбо. — Я здесь просто задаю пару рутинных вопросов. Ничего особенного. Вам не о чем беспокоиться.

Старик попробовал вино, затем решительно кивнул — то ли одобряя напиток, то ли соглашаясь с Коломбо.

— Детективы, расследующие убийства, — произнёс он, — никогда не играют в игры. Они всегда отличные парни. А вот другие… Ну, вы знаете, как это бывает. — Он пожал плечами.

— Я из Нью-Йорка, мистер Склафани, — сказал Коломбо. — Когда я был мальчишкой, я уже знал ваше имя.

— Когда я был мальчишкой, я знал имя Юлия Цезаря, — проскрипел Джузеппе Склафани.

Его сын рассмеялся. Коломбо присоединился к смеху.

— Слышали когда-нибудь про «Кастелламмарскую связь»? — спросил старик Коломбо.

— Да, сэр. Слышал.

— Сальваторе Маранцано… он привёз меня в Америку из Сицилии. Оплатил проезд. Позже его убили. Так делались дела в старые времена. Его убили.

Джузеппе Склафани говорил с лёгким акцентом. Время от времени он вставлял незажжённую сигару в рот, но тут же вынимал, словно не находя в ней удовольствия и мечтая чиркнуть спичкой.

— Так делались дела в старые времена. Если человек оскорбил тебя…

— Папа!

— Что ж, но ведь так и есть. Всё это сегодня история. Кроме Сицилии, где они всё ещё так делают.

— И кроме моего родного Нью-Йорка, где они тоже всё ещё так делают, — заметил Коломбо.

— Нет, — отрезал Джузеппе Склафани, скривив рот. — Это обычная шпана. Шпана убивает шпану. В старые времена это был бизнес. Строго бизнес. Никто не умирал, если не нанёс оскорбления. Серьёзного оскорбления. Серьёзного оскорбления, дающего честным людям причину убрать его с дороги. Нет… всё это ушло. Лейтенант… Я никогда не сидел в тюрьме. Ни единого дня. Если бы то, что обо мне болтают, было правдой, разве я не сидел бы в тюрьме? Даже Мейер Лански отсидел полгода. Мой сын робок. — Старик помолчал и улыбнулся. — Может, поэтому я сегодня живу в комфорте. Но… всеми забытый. Знаете, я не выходил из отеля года два или три, даже вниз не спускался… сколько, Фил? Два года?

— Ты спускался на рождественскую вечеринку для персонала в девяносто первом, папа. Но ты же знаешь, тебе не обязательно сидеть здесь. Ты можешь поехать куда угодно, в любое время. Мы можем организовать рейс на Сицилию, если хочешь…

— Спасибо, но не думаю, что мне понравится то, что я там увижу. — Старик повернулся к Коломбо. — Здоровье у меня неплохое для моего возраста. Оставлю вам судить, выжил я из ума или нет. Я слушаю музыку, смотрю телевизор, читаю. Изредка приглашаю какую-нибудь танцовщицу поужинать со мной, просто чтобы посмотреть на неё, послушать молодой голос и убедиться, как многого они ещё не знают. У меня нет причин покидать пентхаус. Как только придумаю причину — уйду. В любом случае, для меня это хорошая идея — быть забытым.

— Я вас не забыл, мистер Склафани, — заметил Коломбо.

— Как и ФБР, — отозвался старик. — Если открыть дверь, может, найдём там одного из этих мерзавцев, греющих уши. Может, квартира на прослушке. Ну и ладно. Джон Эдгар Гувер был педиком! Запишите это на свои плёнки, умники из ФБР!

— Папа… Мы сейчас будем ужинать.

— И я собираюсь зажечь свою сигару, — вызывающе заявил Джузеппе Склафани.

— Присоединюсь к вам в этом, сэр, — сказал Коломбо.

— Нет. Возьмите одну из моих. Из хьюмидора, Кронин. Сигару для лейтенанта Коломбо!

— О боже! — восхитился Коломбо, принимая сигару и нюхая её. — Никогда не курил такой великолепной сигары. Это очень мило с вашей стороны, мистер Склафани.

— Кубинская, — сказал старик. — Достать непросто. Я жил на Кубе какое-то время и пристрастился к ним. Кастро курит кубинские сигары. Можете себе представить? Он курит кубинские, а нам, видите ли, нельзя. Над каким делом работаете, лейтенант? Убийство Друри?

— Да, сэр, именно.

— Я смотрел его шоу. Не постоянно. Иногда. Он был злым человеком. Понятно, почему кому-то захотелось его убить.

Коломбо смаковал большую кубинскую сигару.