Перед тем как войти в ресторан, я оглянулся. Лидия как раз запихивала бумажонку в один из своих карманов. Месяца три назад я дал ей номер своего сотового, и она, помнится, запихала его в карман в такой же манере. Звонить она, понятное дело, не звонила, а бумажка, которой я ее сейчас снабдил, наверняка пролежит у нее еще и два, и пять, и десять лет, вплоть до того дня или ночи, пока его не извлечет на свет какой-нибудь ассенизатор, в печальные обязанности которого входит обшаривать одежду почивших в городских джунглях.

Но вышло все по-другому.

Переодевшись у себя в подсобке (белый верх – черный низ, по настоянию Марио), я вышел прямиком на «танцпол». Ресторан был уже полон – как и у бездомных, расписание будней и шатаний у туристов и оголодавших аборигенов довольно хаотичное, так что невозможно предугадать, насколько хлопотливой выдастся та или иная ночка – что, впрочем, не отвращает Марию от попыток это сделать (она считает, что наделена задатками ясновидения). Действует наша начальница на глазок – предсказания делает исключительно в полдень, изо дня в день, а затем на исходе ночи подбивает бабки. Этим она бессменно занимается уже пятнадцать лет – срок, согласитесь, немалый, но все равно недостаточный для досконального просмотра всех ее дотошных записей (хотя я бы на ее месте просто расспросил кота, что ошивается у мусорных баков на задворках ресторана: толку было бы наверняка больше).

К половине девятого Мария всплеснула руками и признала (как обычно), что неверно истолковала знаки. Народу в этот вечер набилось столько, что рабочая зона охватывала весь тротуар. У Кристины сегодня был кружок, так что я смело предполагал двухчасовое опоздание, а там как-то и вовсе думать о ней забыл, поскольку сегодня – о силы небесные! – Марио вдруг решил опробовать на танцполе своего Пауло.

Дело, надо сказать, не спорилось. Из-за расположения печи для пиццы, а также из-за нахождения разом в двух зданиях (так уж вышло исторически) у нашего ресторана довольно странная внутренняя форма. Есть большая центральная зона, которую охватывают две официантки, а также два крыла. Одно – вдоль окна справа: здесь управляюсь я, а рядом со мной Джимми, хват под шестьдесят, на своей должности состоящий чуть ли не с рождения, а может, еще и до него. Такого, как он, на официантском поприще не переплюнет ни один из ныне живущих. Второе крыло – слева, в тылу. Оно слывет в нашем «Адриатико» чем-то вроде пресловутой Камчатки и наполняется последним. Вот сюда-то и отрядили крутиться Пауло. Однако, когда его зона начала мало-помалу заполняться, стало ясно, что один он не справляется. Надо было что-то делать, причем незамедлительно.