– И зачем?

– Взамен они получают вещи. Что повышает статус Гользена, тешит его самолюбие… Тут все неоднозначно. В таком положении мы еще не оказывались. Я-то надеялась, что все как-то само собой образуется. Но теперь я в этом уже не уверена, как раз из-за того соглашения. Остается лишь прикладывать старания, чтобы люди перестали брать вещи. А он их на это провоцирует.

– Но зачем воровать в принципе?

– Это делало нас… популярными – понятно, в своей среде. Укрепляло самооценку. Словами этого и не опишешь. А еще это самое активное проявление того, на что способно большинство из нас. Оно… заставляет тебя ощущать себя в деле. Чувствовать себя живым.

Ага. Кажется, ясно. Пускай Крис никогда не воровала как взрослая, но подростком она (как, наверное, многие из ее сверстников и сверстниц) пару раз тибрила из магазинов разную ерунду – просто так, для поднятия духа: мол, глядите, какая я вся из себя крутая! Оба раза она, помнится, затем стыдливо выбрасывала сворованные побрякушки и мучилась угрызениями совести, искала какие-то внутренние оправдания. Но что интересно, памятными были не эти вещи, а именно то чувство предвкушения, алчного азарта, что сопровождало ее дерзкие поступки. Судя по всему, об этом чувстве сейчас и вела речь Лиззи.

Ощутив неловкость своей знакомой, Кристина перевела разговор в другое, более личностное русло:

– Лиззи, а у тебя кто-нибудь есть? Ну, в смысле, какой-нибудь бойфренд?

– Есть один человек, который для меня значит больше, чем все остальные.

– Тот парень, о котором ты упоминала в прошлый раз? Медж?

Брюнетка молча кивнула.

– А… какой он? – поинтересовалась Кристина.

– Симпатичный, умный. И с ним я счастливей, чем без него. Только он очень уж много времени проводит в раздумьях о чем-то там… другом, что ли.

– Ну так он, получается, мужчина. Думаешь, черт возьми, они другими бывают?

Обе тихонько прыснули со смеху. Крис уже давно вот так ни с кем не разговаривала – о мужчинах, о бойфрендах… Исключение составляло разве что поверхностное общение с кем-нибудь из барменш, в основном чтобы скоротать долгий вечер. Это были разговорчики, сходящие на нет после того, как становилось ясно: единственным советом будет «бросить козлину, поменять замок на дверях, да поскорее». С Лиззи ощущение от разговора было совсем иным. Она задавала вопросы без усилий, да к тому же сама была хорошим слушателем. Крис как-то уже и отвыкла от такого рода общения. Слишком уж давно у нее не было таких вот друзей. Если, конечно, Лиззи – это друг или может им стать. Забавно: ощущение такое, что она всегда была в жизни Кристины в этом качестве.