Я пошатнулся и отступил на шаг, еще как-то удерживаясь в вертикальном положении – секунд десять, не больше. Отбиваясь вслепую, я при этом чувствовал на себе град встречных ударов. И вот я уже лежу на полу, смутно слыша людские крики и звон битой посуды и чуя, как мне в живот, грудь и голову тукают пинки – такие жесткие, будто между моими костями и его носками и каблуками совершенно нет прокладки из плоти. Толчок за толчком – острый, тупой, острый, тупой (кажется, он по мне прыгал). В голове сумасшедшая кузница.

Затем это прекратилось.

Вокруг стоял шум, но не осмысленный, а как в волнах прибоя: чужой глухой рокот, какофония без всякого смысла. Я попытался приподняться над полом, но не смог.

На правый глаз наплывало, увеличиваясь, какое-то белое пятно из света. Послышался голос – невнятный, словно размазанный.

«Позовите Кристину», – сказал он, и до меня только тут дошло, что Кристины все еще нет, а час-то уже, наверное, поздний.

И все. То есть ничего.

Глава 44

Глава 44

Кристина сидела на скамейке в небольшом парке над рекой Гудзон. Здесь было пусто, и в холодном сумраке слышался лишь шум транспорта на шоссе да отдаленное похлюпывание воды внизу. Все друзья по пути сюда как-то рассосались – одни ушли с робкой улыбкой и словами прощания, другие в какую-то секунду просто сделались невидимыми… Остались только пампушка со своим другом, сидевшие сейчас в десятке метров на газоне.

– Он прав, – сказала Лиззи. – Наполовину.

Когда Крис более-менее успокоилась и согласилась пойти в парк, брюнетка по дороге расспрашивала ее о Джоне: улучшились ли у них отношения со времени прошлой встречи? Постепенно Кристина разговорилась, сама дивясь той откровенности, с какой рассказывала об их с Джоном совместной жизни – то, чего она никогда не допускала при разговорах с Кэтрин. Она даже поделилась сокровенным: несмотря на то, что ее бойфренд иногда достает ее просто нереально, она все равно его любит. Произносить такое Крис редко когда себе позволяла. Тем не менее сейчас эти слова прозвучали вполне нормально, и она была даже рада, что произнесла их. Как на свадьбах и похоронах, бывают моменты, когда жизнь требует для свидетеля ощущения подлинности.

С этой темы женщина постепенно перешла на гипотезу Джона о роли в их среде Райнхарта, на что Лиззи откликнулась только после долгой паузы.

– В чем, по-твоему, Джон прав, а в чем нет? – спросила у нее Крис.

– У Райнхарта действительно есть договоренность, – подтвердила ее новая приятельница. – Он имеет дело с одним из нас: его зовут Гользен. Эта его группа – они именуют себя «Двенадцать» – стоит к Райнхарту ближе всего. Соглашение это не принудительное, они действуют по своей воле.