В ту же минуту стоящий рядом с ним Билли начал как будто сгущаться. Может быть, что-то случилось с подсветкой, которая на момент нашего входа в палату несколько скрадывала, притушевывала его фигуру, делая ее слегка расплывчатой, призрачной (настолько, что я его поначалу даже не заметил), а теперь он вдруг на глазах начал обретать телесность. Я имею в виду не габариты, а скорее некую явственность.

Какое-то время он стоял недвижимо, а потом вдруг сделал неимоверной глубины вдох, и глаза его распахнулись.

– Х-ха! – выхлестнул он голосом.

И задышал, задышал взахлеб.

– Ха! – И он начал нарезать круги по комнате, быстрей и быстрей, шарнирно работая руками и ногами.

– О да-а! – прорычал он сам себе и рассмеялся развязно, словно был навеселе. – Именно так я себе это и представлял!

Он еще раз с медленным блаженством, до отказа, хлебнул воздуха и задержал дыхание, как бы смакуя новый вкус.

– Билли, – тревожно позвала Лиззи, – Билли, успокойся!

Мужчина не обратил на нее внимания. Сделав еще один сумбурный круг, он, натолкнувшись, чуть не сшиб меня с ног и, раскрылив руки, пружинисто вышел из палаты вон.

Лиззи выбежала следом, оставив нас с Кристиной рядом с остывающим телом и совершенно без понятия о том, что вообще происходит.

– Что это, черт возьми, было? – повернулся я к подруге.

– Пойдем скорей домой, – забеспокоилась та, бросив быстрый взгляд на покойника. – Нам… надо кое-что обговорить.

Глава 47

Глава 47

Домой мы, впрочем, не пошли. Уже в такси нам стало ясно, что если Райнхарт решит вернуться и поставить в споре точку, после больницы начнет вынюхивать, где мы живем. Мы оба понимали, что у него эти сведения или уже есть, или ему ничего не стоит их получить, ну а запереть себя наверху многоэтажки – крайне невыгодная оборонительная позиция.

Очень неприятно было сознавать, что я от него прячусь, но, с другой стороны, я же не конченый болван (и не судите по внешности!). Если нам предстоит встретиться снова, то выбор обстановки должен быть уже за мной, или уж, во всяком случае, я должен располагать достаточным временем, чтобы начать спокойно выпрямлять спину и шевелить конечностями и не быть, как сейчас, квелым инвалидом, готовым в любой момент вырубиться. Сейчас даже само бултыхание в такси ощущалось как продолжение мордобоя, а в мозгу у меня клубилась такая тошнотная муть, что я не вполне мог ручаться за достоверность происходившего в той палате-одноместке.

Раздумья о том, куда приткнуться среди ночи, – неплохой способ подытожить, какими связями по жизни ты, в сущности, обладаешь. Вывод был неутешительным. Ресторан как укрытие никуда не годился, равно как и квартиры кого-либо из персонала. Даже если бы мы – как-никак коллеги! – все же навязались им в постояльцы, сама связь с «Адриатико» эту возможность вычеркивала. Райнхарта за обедом я выследил, используя именно эту цепочку – что теперь мешало ему сделать то же самое, только в обратную сторону? Единственным человеком, к кому можно было обратиться еще, была Кэтрин, что, сами понимаете, исключалось. Пошерстив и отбросив всех остальных знакомых ввиду их бесполезности, мы несколько минут сидели в молчании. Затем Кристина взяла меня за руку.