– Я за последние три года повстречал с полсотни, ну а в целом их может быть и больше. Причем, подозреваю, намного больше. Кое с кем из них я пробовал работать.

– Каким, интересно, образом?

– Разрабатывал программу адаптации. Чтобы помочь им из их текущего состояния перейти во что-то более позитивное.

– Но кто они в принципе? – задал я новый вопрос. – Просто люди, что угнездились между щелей, – так, что ли?

– Нет, не так, – ответил он. – Это… сложнее, чем кажется. Вы можете просто не поверить.

– А вот вы нас проверьте, – подначила его Крис.

– Вы в самом деле хотите знать?

– Очень.

– Они мертвые.

Мы оба молча вперились в Роберта.

– Ну вот, я же говорил, – вздохнул он удрученно. – Одна из главных трудностей моей работы в том, что слово «мертвый» действует на людей пугающе.

– Очень уж это слово масштабное, – заметил я.

– Ну а вы как думали? Потому что сегодня оно означает глобальное изменение, произошедшее в мире. Раньше все обстояло по-иному. С теми, кто покинул этот мир, у людей была связь. Есть мнение, что человечество как вид сменило кочевой образ жизни на оседлый как раз потому, что мы начали предавать усопших земле: строить им жилища даже прежде, чем себе самим. Ну а если у вас с мертвыми поддерживается стойкий диалог, то вы не желаете от них отрешаться. И для обхода этой деликатной темы существовало понятие Царствия Небесного – некой бескрайней вечной обители там, наверху, откуда умершие могут сверху вниз милостиво на вас взирать везде, где б вы ни находились и куда бы ни держали путь. Тысячелетиями религии поддерживали в людях веру, что мертвые не уходят и остаются на связи. Но теперь наука громогласно заявляет, что, умирая, человек остается единственно в памяти, а сама память – это не более чем электрические импульсы в студенистом, уязвимом комке плоти весом два кило с небольшим. Так смерть, перестав быть связующим звеном, стала грандиозным разрывом. И чем глубже, чем больше эта расселина, тем ужасней она нам видится.

– Но какое отношение это имеет к Лиззи и ее друзьям?

– Они призраки, – просто ответил священник. – Люди, что умерли в городе, но никуда не ушли.