Тайна Перри все сильнее действует мне на нервы. Раньше я его просто избегала. Теперь – вся издергалась. Хочется, чтобы мы как можно быстрее уже встретились, все поняли и смирились с тем, как наши отношения сложатся дальше.

26 ноября

Я проезжала на велике мимо школы, как раз когда ученики расходились по домам. Его среди них не было (не знаю, что бы я стала делать, если б был). Поехала в центр города. Заглянула к Марджи. Никаких следов Перри.

– Можешь, кстати, попрощаться с Нивой, – сказала хозяйка. – У нее сегодня последний день.

Она стояла прямо за нами и протирала подносы из-под пончиков, но так же молча и угрюмо, как при первой нашей встрече. Марджи протянула руку, похлопала ее по животу и улыбнулась с едва заметной грустинкой во взгляде:

– Ребеночек на подходе.

Мелированные волосы и блестящие серьги Нивы создавали странный контраст ее настроению. Когда я сказала: «Поздравляю», она лишь кивнула в ответ. Но ты ведь знаешь, я никогда не умею вовремя остановиться, так что спросила:

– А вы знаете, девочка у вас или мальчик?

– Девочка, – процедила Нива сквозь зубы.

Кто бы мог подумать, что эта самая женщина две недели назад буквально рта не закрывала!

– Здо́рово, – лучезарно улыбнулась я.

Надо было придумать какую-нибудь фразу «на прощание». Я добавила:

– Отличный выйдет подарок на День благодарения, – и направилась к двери.

Оказавшись на улице, я возобновила поиски Перри. Прошлась взад-вперед по Бридж-стрит. Встретила двоих пчелок. Они хотели было затащить меня в пиццерию «Ди-Лайт», но я улизнула: мол, спешу в другое место. Взяла велик и, переехав канал, направилась к дому Перри. Покружила немного около мастерской по ремонту газонокосилок и велосипедов «У Айка». В общем, делала все, кроме того, чтобы остановиться и постучать в заднюю дверь. В итоге поехала домой (миссия провалена!) и… на крыльце своего дома столкнулась с Перри.

Причем он был с Пусей.

Я прислонила велосипед к стене. Пуся сразу прыгнула ко мне на руки.

– А мы тебя искали, – сообщил парень. – Твоя мама сказала, что тебя нет, а где ты, не знает.

Лицо у него буквально пылало. Таким я его никогда раньше не видела.

– Просто каталась, – пояснила я. – Тренировала больную лодыжку.

Он не сводил с меня взгляда своих пронзительно синих глаз, я так же неотрывно смотрела на свою маленькую подружку. Она теребила пальчиком шрам у меня над бровью. Всего несколько дней назад я брала с собой на Календарный холм Эльвину в целях психологической самозащиты. Интересно, не за тем ли же Перри привел Пусю?

– Значит… дружим теперь с первоклашками, да? – язвительно заметила я.

Он хихикнул, пожал плечами. Обычная элегантная небрежность явно изменила ему. Перри явно было не по себе.

Пуся щелкнула меня по носу:

– Ты ему нравишься.

Я щелкнула ее в ответ:

– Еще бы. Он мне тоже. На то мы и друзья, чтобы нравиться друг другу.

– Да нет же, глупая! – Малышка покачала головой. – Я не о том. – Тут она сложила ладошки трубочкой и приставила к моему уху. – Он хочет, чтоб ты стала его девушкой.

– Да ну? – Я стала лихорадочно соображать, как бы повернуть разговор в другое русло, но тут на подъездную дорожку въехал молоковоз, и из него выгрузился папа с целой охапкой опорных шестов и колышков для палатки.

Он вихрем пронесся мимо нас в дом, но через минуту снова показался на крыльце и хмуро поглядел на меня.

– На твоем счету, мисс Гостеприимность, уже две ошибки. Во-первых, ты не представила меня своему другу, – он кивнул на Перри, – во-вторых, не пригласила его внутрь погреться. Тут холодно.

– Я ведь тоже ее друг! – вмешалась Пуся.

Отец взял девочку из моих рук.

– Ты в представлении не нуждаешься. Ты же знаменитость.

В общем, пришлось познакомить папу с Перри и провести гостей в дом. Иногда, знаешь ли, всё идет не так, как ты запланировал.

Сняв зимнее пальто, Пуся тут же задрала кверху и рубашку с воплем:

– Смотри!

У меня упало сердце. Татуировка. Черно-желтая пчелка. Гордо смотрит с крошечного животика.

Я сверкнула глазами:

– Ну, знаешь ли, Перри, это уже можно назвать совращением малолетних.

Тот принял убедительный вид оскорбленной невинности:

– Слушай, она ведь сама захотела. Я даже заставил ее спросить разрешения у мамы. Это смывается. Подумаешь, большое дело!

Пуся порылась в кармане штанишек, извлекла оттуда бумагу с переводной картинкой-татуировкой и сунула мне:

– А это для тебя!

– Нет уж, спасибо, – сказала я, испепеляя взглядом Перри. – Я одуванчиками не интересуюсь. И в гаремы не вступаю.

На лбу Перри зажглась надпись крупными буквами: «Это была плохая идея».

– Это смывается… – жалким голосом повторил он.

– Понятно, – заметила я, приняв бумажку у Пуси и бросив ему. – Однако позвольте заметить, мистер Деллоплейн, что в этом мире не все можно смыть.

Сама даже не понимаю, что хотела этим сказать, но прозвучало сильно. Тут в гостиной появилась мама, а вместе с ней – ароматы свежеприготовленной еды. Она пригласила обоих нежданных визитеров к столу, и мне очень хотелось крикнуть: «Не надо!» – но я с удивлением обнаружила, что вместо этого отправляю Пусю позвонить миссис Прингл и спросить разрешения у нас поужинать.

На ужин были спагетти и тефтели – для меня персонально вегетарианские. За ужином Пуся довела моих родителей до коликов от смеха. Потом папа отвез их с Перри по домам, причем малышка настояла на поездке в молоковозе, а не в обычной машине. Мы с мамой принялись убирать после ужина.

– Значит… этот Перри… – начала она.

– М-м?

– Твой парень?

– Да нет, в общем.

– Нет?

– Нет. Сначала я думала, у нас что-то будет. Может быть. Но нет.

– И… кто же он тогда?

– Просто друг. Я так думаю. Надеюсь. Или станет им, когда я перестану на него злиться. Он славный малый.

– А Лео?

– Лео все еще там, – я кивнула головой в сторону окна. Затем похлопала себя по груди, – …и здесь.

Мама улыбнулась и поцеловала меня.

– Хорошо, что в твоей жизни появилась Пуся.

– Да, очень.

– У тебя же не было маленькой сестренки.

Я молча кивнула. Боялась, что голос дрогнет.

27 ноября

Мне нужно отвлечься от Перри. Так что я отправилась на кладбище повидать Чарли. Он дремал на своем стуле. Я тихонько покатила велик обратно к выходу, как вдруг услышала:

– Эй!

– Не хотела вас будить, – говорю.

Он вставил в ухо слуховой аппарат. Достал из-под сиденья термос. Открутил крышку-стаканчик и протянул мне.

– Горячего шоколада?

– Спасибо, не хочется.

Второй стаканчик Чарли достал из кармана (это что-то новенькое). Призывно помахал им.

– А ну давай! – это был приказ.

– Ладно, спасибо.

Он плеснул нам обоим напитка. Затем вытащил из-под стула одеяло. Еще одно новшество. Ведь одно уже прикрывало его ноги. Зачем ему второе? Старик расстелил его на земле подле себя, сложив вдвое.

– Садись!

Мы немного поболтали о том о сем. Где-то на половине беседы я обронила:

– Знаете, о чем мне хочется услышать? О вас в детстве. Еще до Грейс. Только о Чарли.

Он моргнул, явно прилагая мыслительное усилие. Задумчиво поглядел на могильный камень. Затем, как бы сдавшись, покачал головой:

– До Грейс ничего не было.

Словно в подтверждение этих слов крупная ворона, гордо сидевшая на одном из надгробий в паре участков от нас, громко и грубо каркнула и улетела.

Я пригласила Чарли поужинать с нами в День благодарения. У Бетти Лу. Но он отказался – лучше, мол, проведет вечер здесь. Сказал, что дочка упакует ему кусок индейки с собой на кладбище. А также – кулинарный шедевр по рецепту Грейс: запеканку из сладкого картофеля с корочкой из маршмеллоу.

– Конечно, это уже совсем не то, что у нее. Кто-кто, а она умела правильно взбивать маршмеллоу. И подпекать его. Корочка получалась коричневая, не черная. И в меру хрустящая. – Чарли закрыл глаза. Он вспоминал вкус.

28 ноября

Проезжала по шоссе № 113 и вдруг заметила Арнольда. Он вел свою новую домашнюю крысу… на поводке! Они шли по другой стороне дороги. Я чуть в телеграфный столб не врезалась. Слава богу, успела затормозить. Присмотрелась. У зверька была серо-белая шерстка. Таких крыс называют капюшонными – у них серая мордочка и шейка до самых лопаток. Кто-то – скорее всего, мама Арнольда – изготовил для нее тоненькую шлейку (обычный ошейник любого размера крысе бы не подошел) и прицепил к ней обычный собачий поводок. И вот в таком виде она теперь семенит за хозяином. А сам хозяин сегодня, кажется, шаркает медленнее обычного. В общем, глядела я, глядела – да и поехала обратно в город, всю дорогу виляя колесами из-за смеха.

До солнцестояния осталось 23 дня.

29 ноября

День благодарения выпал на четверг, так что утро для меня началось, как всегда, на Календарном холме. Папа, раз уж выдался выходной, принял сегодня на себя обязанности по ожиданию Старгерл на крыльце. Наверное, для молочника встать незадолго до рассвета – все равно что обычному человеку проваляться до полудня.

По поводу Перри я на сей раз уже не так тревожилась. Не ожидала застать его там. Он и не пришел. А небо так затянуло тучами, что даже намека на солнечный луч не было, так что колышек пришлось вкапывать практически наугад. Потом я слегка отступила – оглядеть свою полуарку из белых меток. Если уж измерять время, то только так. Меня охватило легкое радостное возбуждение. Осталось всего три четверга…