Можно предположить, что последний является мысом Агисимба[1401]. Как было установлено при помощи астролябии, он лежит под 45° ю. ш. и отстоит от Лиссабона на 3100 лиг. Это плавание он [Диаш] лига за лигой наносил и описал на карте, Которую представил королю. При всем этом я сам присутствовал [in quibus omnibus interfui][1402].

_____________________

«В 1486 г. Бартоломеу Диаш открыл мыс Доброй Надежды».

Так сообщалось с давних пор, и так постоянно учили в школах. И тем не менее этот ставший знаменитым год, несомненно, указывался, ошибочно! Его взяли из приведенных выше работ Галвану и Барруша, которые, как уже неоднократно подчеркивалось, слишком часто допускали ошибки в датах. Строго говоря, даже из сообщения Барруша можно усмотреть, что о» приурочивал открытие мыса к 1487 г., но и эта дата неверна.

Вопреки старым датам, теперь не подлежит сомнению, что Диаш в 1487 г. только вышел в свое плавание, а мыс Доброй Надежды он увидел впервые в 1488 г. Еще в 1876 г. французский исследователь Кодин высказал предположение, что Диаш мог выйти в плавание только а августе 1487 г. и вернуться из него в декабре 1488 г.[1403] Упоминавшееся выше тщательное исследование Равенстейна не оставляет ни малейшего сомнения на этот счет[1404]. Только опираясь на эти даты, мы придем к выяснению подлинного хода событий.

Выше уже отмечалось (см. гл. 195), что корабли Диогу Кана могли вернуться из плавания только примерно в октябре 1486 г. Лишь после этого возвращения король мог попытаться разрешить индийскую проблему, организовав одновременную разведку с востока и с запада Африки. Поскольку Ковильян отправился на восток в мае 1487 г. (см. гл. 197), можно предположить, что и плавание Диаша к Западной Африке началось примерно в то же время. Как сообщает Барруш, Диаш вышел в море в августе, следовательно речь может идти только об августе 1487 г., а не 1486 г. Стало быть, Диаш вернулся из своего плавания, продолжавшегося 16½ месяцев, в конце 1488 г. Только эту датировку можно с уверенностью признать правильной, что подтверждается приведенными выше рукописными заметками. Они были сделаны непосредственно двумя современниками этого события, независимо друг от друга и, несомненно, гораздо надежнее, чем сообщения Галвану и Барруша, как правило, ошибающихся в датах.

Равенстейн отмечает, что король Жуан II 10 октября 1486 г. передал Диашу руководство экспедицией на корабле «Сан-Криштован» («с учетом услуг, которых Мы от него ожидаем») и одновременно установил для него годовое жалованье в размере 6 тыс. рейсов[1405]. Отсюда следует, что выход в море должен был состояться в конце июля — начале августа 1487 г., а возвращение — 2 декабря 1488 г. Мнение Равенстейна восторжествовало. Камаль тоже считает, что выход в море состоялся «примерно в августе 1487 г.»[1406] Плишке, отличный знаток эпохи великих открытий, присоединился к этому мнению[1407], которое твердо поддерживает и автор.