«Между прочим, шариат рекомендует прощать обидчиков, а если уж мстить — то только виновному, — рассказывал Алексей Кудрявцев. — Видимо, поэтому чеченский вождь шейх Мансур в конце XVIII века пытался отменить кровавую месть. Вторую попытку предпринял имам Шамиль, в государстве которого — на части территории современного Дагестана и Чечни — царили строгие шариатские порядки. Советская власть, введя на Кавказе советские правовые нормы, тоже пыталась смягчить институт кровавой мести, это привело к тому, что тюрьмы переполнились убийцами-«кровниками», которые отомстили за своих близких».

По сей день этот обычай кровной мести распространен на Северном Кавказе, и, судя по всему, горцы не намерены от него отказываться. Во всяком случае, страх перед отмщением там у людей гораздо сильнее, чем перед уголовным кодексом…»

Последние лет десять нам многозначительно намекают, что все крупнейшие аферы готовятся и планируются кем-то на самом верху, «в высших эшелонах власти». Вот только обычно не говорят, кем именно.

Профессор Москаленко никогда не любил спешки в серьезных делах и душу отводил в рассуждениях о чеченском бедламе:

«Ишь, для Ельцина война обернулась позором… Не стратегон… Суета, как говорят, нужна при ловле блох. Вот зерно, прежде чем дать всходы, созревает в земле, наливаясь соками. Так и мысль — она сперва должна вызреть, обрести силу, а уж потом с ней можно и к людям идти. А Борис Николаевич поторопился. Мысли-то у него не поспели, а он уже шандарахнул огнем бездумно по кавказским кварталам. Ох, господи, господи, так и голову он свою расшиб. Спрятать бы его в сарае, в бурте кизяков вместо белокаменных стен, а потом повозить по улицам разрушенного Грозного, да детей пустить, чтобы поплевали в дядьку-убийцу. И Ельцин сковырнулся бы от сердечного приступа в мир иной…

— Может мне почитать вслух Вам газеты, друзья? — перебила молчание сына и мужа Лидия Игнатьевна. — Смотрите, Николай Чаплыгин в «Аргументах и фактах» в комментарии «Всем известные неизвестные» чуть-чуть приоткрыл штору за окнами кремлевского Дворца…»

— Валяй, мама, — кивнул ей в ответ сын.

— Нет, мамзель, ты отковырни суть чуши и тлена политических особ… — сказал Иван Михайлович.

— Устами ребенка глаголет истина! — начала скороговоркой Лидия Игнатьевна. — Ну вот, совсем недавно мы ругали Егора Лигачева, устами следователей Генпрокуратуры СССР Тельмана Гдляна и Николая Иванова, будто «нити преступления ведут на самый верх, в Москву…»

— Жидковато вышло, честен оказался Егорушка Лигачев, — резюмировал старик.