Почему второй секретарь ЦК КПСС выбрал неизвестного автора для перехвата инициативы в конкуренции с Яковлевым? Наиболее убедительным ответом оказывается отсутствие у него «других писателей», что хорошо показал дальнейший ход перестройки. Лигачев был вынужден использовать удачную любительскую инициативу для решения важной политической задачи, что отражает слабость его игры. При этом позиция Андреевой была неплохим компромиссом, основанным на новаторских тезисах Проханова, скорректированных требованием запретить очернение советского прошлого. В этом смысле письмо Андреевой имеет больше последствий и больше соучастников, чем принято думать. Это была оригинальная попытка связать убеждения не очень образованного большинства в Политбюро, озабоченного критическим разгулом прессы, с проектом будущего позиционирования в конкурентной среде массовых коммуникаций. Андреева, Лигачев и Проханов олицетворяют здесь прошлое, настоящее и будущее. Нетрудно узнать в письме Андреевой критически значимые для современного официального дискурса темы и формулы, включая альянс советского патриотизма и русского национализма, защиту религиозных чувств, борьбу с «фальсификацией» истории, оборонное сознание и сдержанное диалектикой оправдание сталинского режима. Остается другой вопрос: почему же прямой Егор Лигачев не выступил прямо? Почему предпочел лукавую жанровую инновацию и чужой голос, а потом настойчиво отказывался от вменяемых ему соавторства или даже содействия в публикации?

КАК РЕАКЦИИ НА ПИСЬМО АНДРЕЕВОЙ ИЗМЕНИЛИ РЕЖИМ ПУБЛИЧНОЙ КОММУНИКАЦИИ В СССР

Традиционные советские правила публичных дебатов неожиданно «сверкнули» в марте 1988 года в последний раз, чтобы создать условия для свободы слова. Окончание террора в советской элите также сопровождалось обвинением Берии в шпионаже и внесудебной казнью. В разгар перестройки торжество свободы слова проявилось через внезапное усиление норм партийного единства и иерархии, которые на этот раз были направлены против тех, кто защищал «завоевания социализма». Дело Нины Андреевой в этом отношении сыграло центральную роль. Мы можем выделить три этапа в дискуссиях и политической борьбе, развернувшихся после публикации письма: 1) продвижение письма Лигачевым в середине марта 1988 года; 2) реакция Горбачева и принуждение к единству на заседаниях Политбюро в конце марта; 3) публикация ответа в «Правде» в июле и последующая эволюция гласности. Трансформация режима публичной коммуникации в целом заняла около трех месяцев вплоть до созыва XIX партконференции, которая открыла новый формат политических дискуссий.