Зачем мы к ним ходили, никто уже не расскажет. Папы почти сорок лет как нет, мама тоже ушла в мир иной… Но у родителей были свои дела и свои разговоры. Так что получил в руки какую-то книгу, благо читал с пяти лет, и был посажен в кресло в маленькой комнате – не мешать. Дело было еще до школы, на фото – толстенький зашуганно-стеснительный хомяк с кудрявыми волосами до плеч, в вязаной кофточке и с любимой игрушечной белкой в руках, которую звали Меланья – как жену у Трампа, который тогда был молод, неженат, и про него в СССР никто не знал.

В общем, сидел, читал, никого не трогал. До сих пор больше всего это занятие нравится. С поправкой на возраст, когда уже главное, чтобы ТЕБЯ не трогали. Кроме друзей, жены, детей и особенно внуков, которые имеют особые привилегии, конечно. Они всегда в радость. Но это сейчас. А тогда, в детстве, больше всего любил забиться с книжкой в уголок и чтобы не мешали читать. В гостях или дома, все равно. Что в тот раз и делал с большим удовольствием. Благо шоколада, конфет и апельсинов с мандаринами тогда не давали из-за диатеза, так что книги были основным развлечением в гостях, хотя дома к ним прибавлялись еще солдатики.

…И тут открылась дверь. Показалось, что в комнату зашел лев. Огромное мощное тело, перекатывающиеся под песочной плюшевой складчатой шкурой мышцы, лапы, как узловатые корни дуба, голова невероятных размеров… Весил он, как потом сказали родители, килограммов под сто. Огромный был пес. А с учетом того, что сам тогда тянул, при всей своей пухлости, едва на двадцать – двадцать пять кило, это был ужас, летящий на крыльях ночи. Так что замер, как мышь, и постарался, не дыша, слиться с креслом. Вдруг не заметит?

Пес не просто заметил. Он подошел и положил слюнявую голову на колени. На голые, между прочим, коленки – лето было, в шортиках ходил. Дыхание вообще исчезло. Руки отмерли, их больше не было в принципе. Мог бы, втянул в плечи. И ноги бы тоже втянул. Зверь постоял, подождал чего-то, потом тяжело вздохнул, повернулся и ушел. Он, наверное, ждал, что его погладят. Может, даже почешут за ушком. И был добр, хотя и огромен. Да какое там! Не тот ему ребенок достался. Боязливый до остолбенения. Эх, внучку бы к тому Маркизу в приятельницы. Она бы точно не растерялась…

Третьим из тех, о ком стоит вспомнить здесь и сейчас, был Пушок, или, как его звали уважительно, «товарищ Пушенко» – белая одесская болонка дяди Володи Земшмана, отставного военврача, полковника и брата дедушкиного сослуживца и хорошего друга родителей, дяди Миши, к которому мы годами ездили летом в Одессу. И тут расклад был уже совсем другой. В отличие от медведеобразного Жука и похожего на ожившую собаку Баскервилей Маркиза, Пушок был правильного мелкого размера, шустр, весел, кудряво шерстист и дрессирован на диво. Для ребенка – самое то.