Акт второй. Битов не вечен, увы. Вместо него во главе ПЕНа избирают малоизвестного широкой общественности писателя Е. Попова. Ну не всем же великими быть. А у всех тех великих, которые в ПЕНе остались, дел по горло было. Да и нервов у них не хватало с политиканствующими авантюристами биться. Вдруг как очередной Пархоменко нарисуется. Так что избрали того Попова. И вскоре пошло неожиданное. Бывает, что живет-живет человек тихой спокойной жизнью. И вроде бы приличный человек. А изберут его куда, и он внезапно взмывает над толпой и большим начальником себя начинает видеть. Прямо фюрером. Или дуче.

Приказывает он невесть что, всем разгон устраивает, из аппарата людей выгоняет непонятно как и за что, ломает все созданное до него, меняет устав, не пойми как и непонятно зачем перерегистрирует офис, права качает непрерывно и письма всем окружающим рассылает, что он тут власть и чтоб про это не забыли. А которые до того были – они никто, звать их никак и вообще они неправомочны. С одновременным укором международной закулисе в лице того ПЕНа, с которого все и началось, и намеком на готовность к патриотическим порывам самого исконного и посконного совкового толка. То ли зачем-то перед начальством прогибается, то ли наличие офиса смутило и совратило его писательскую душу. Странные люди индейцы…

В общем, опять вышло все не слава Б-гу. Ну ладно. Письма электронные, но тошнотворные и мерзопакостные на редкость, как будто 30-е на дворе. Или хотя бы начало 50-х. Какой-то сюр. Борьба за власть и инсигнии в коммунальной квартире. Буря даже не в стакане воды, а в толчке общественного сортира. И понятно, что с этим безобразием пора кончать, но ПЕНа жалко. А внеочередное собрание не вытанцовывается, поскольку Попову оно не нужно и он его собрать ни за что не даст, про что и сообщает, ссылаясь на свои полномочия и права как суперначальника, в соответствии с новым, им же под себя выписанным уставом. Чистый Зевс на Олимпе.

Ну, громовержец не хочет выслушивать претензий и тем более отвечать на них, ладно. Хрен с тобой, мелкий суслик, строящий из себя невесть с чего медведя гризли. Собирается группа трезвомыслящих членов ПЕНа и избирает новое руководство, во главе которого становится В. Ерофеев, фигура куда более известная, чем Попов. При этом офис ПЕНа этим персонажем закрыт и демонстративно опечатан полицией, по его заявлению, чтоб там собраться не могли. В известной московской библиотеке, где сняли помещение под собрание, внезапно объявлен ремонт этого самого помещения, и несчастное местное начальство, которому дико неудобно, отводя глаза, подтверждает, что ссориться ни с кем не хочет, поэтому пустить писателей не может. Попов ему звонил. И тут вечер перестает быть томным.