Случаи там были фантастические. Автору запомнилась история некой Аллы, которая годы провела, обивая пороги учреждения, где работал ее бывший муж, пытаясь добиться от него бумаги, разрешающей ей и ее двум дочкам-близняшкам, причем не от него, а от ее первого брака, уехать в Израиль. Бывший муж уперся насмерть. Был он евреем, работал в «ящике» и подозревал, что наличие родственников за границей помешает ему двигаться по служебной лестнице. Причем, судя по тому, что девочек он в свое время удочерил, но развелся быстро и в материальной поддержке бывшей жены и ее детей замечен не был (были в советское время умелые алиментщики, минимизировавшие официальную зарплату практически до нуля, не то из жадной подлости, не то из принципа), мерзавцем он был первостатейным. Но патриотизм его не позволял ему отпустить подростков с их матерью в мир капитала. Советский человек с гордо поднятой головой должен был нести знамя социалистического патриотизма. Он и нес.

Просить и молить его было бесполезно. Стыдить тоже. Такой уж это был тип – агрессивная сволочь. От денег он отказывался. Поскольку боялся слежки, с одной стороны. И раз уж он себя поставил на пьедестал социалистической законности и советского патриотизма против мирового сионизма, так стоял на нем крепко. Продажа принципов за материальные блага, тем более за конкретные деньги, в его видение себя любимого не входила. Бывает. То есть вопрос с ним стоял торчком, как гвоздь в ботинке. И раздражал многих чрезвычайно. Поскольку у каждого из тех, кто входил в состав «Бедных родственников», была своя собственная история подобного рода, но эта выглядела особенно безнадежно. Но, как оказалось, к счастью для Аллы и ее дочерей, только выглядела. Поскольку муж-патриот не учел сметливости евреев, загнанных в угол, и их способности объединяться в порядке взаимопомощи – причем в масштабах планеты. Что ему и, главное, его персонально непосредственному начальству и было продемонстрировано.

Нехожеными тропами, о которых и ныне умолчим, сведения о ситуации ушли в Европу и Соединенные Штаты, еврей в которых в те времена на волне «холодной войны» был на многое способен. И началось в Европе и помянутых Штатах большое и яркое еврейское движение по принципу «отпусти народ мой». Причем были там и демонстрации, и дипломатические ноты с правозащитным содержанием, и много чего другого. А также телефонные звонки, письма и телеграммы. И поскольку продавить экс-мужа было нереально, шли они к руководству того НИИ, где трудился патриот. Звонили и писали сенаторы и конгрессмены. Раввины и студенты – особенно студенты, обладающие избытком стремления к справедливости и свободным временем. Известные всему миру певцы и музыканты. Не известные никому члены еврейских организаций. То есть это были сотни и тысячи людей, доставали они начальство секретного «ящика» по всем теоретически секретным телефонам сверх меры начальственного терпения, и достали его в свой срок до печенок.