Впервые врачи стали указывать на причины экономического характера («вздорожание жизни»), заставлявшие женщин избавляться от беременности[1539]. К решению этой проблемы, по мнению Л. Г. Личкуса, должны были подключиться государство и общественные организации[1540].

Осознание неоднородности причин аборта привело к пониманию того, что необходимо вариативно подходить к мерам по борьбе с детоубийством, криминальными абортами, материнской смертностью. На пути противостояния абортам врачи предлагали системные изменения: внедрить новые принципы полового воспитания, бороться с патриархальной моралью, распространять средства искусственной контрацепции[1541]. Либеральные российские врачи пропагандировали средства контрацепции, в то время как их коллеги из США призывали усиливать уголовное преследование за распространение контрацептивов.

Наиболее радикальные мнения предполагали полную легализацию абортов[1542], что должно было явиться «предохранительным клапаном»[1543] от многочисленных случаев детоубийства и панацеей от криминальных действий.

Ожидание роста злоупотреблений со стороны врачей породило рассуждения о регламентации процедуры показаний к абортам[1544]. По мнению экспертов, решение об абортировании должно было быть принято не менее чем тремя специалистами. Клиническое пространство признавалось единственно возможным для проведения абортов. Большинство высказывалось в пользу государственных родильных клиник и отделений.

Ключевым в обсуждении стал перенос проблемы абортов из юридической и религиозно-нравственной плоскости в медико-социальную. С одной стороны, это означало наметившуюся в связи с развитием профессионального акушерства и гинекологии медикализацию репродуктивного поведения. Осознание неэффективности уголовных санкций против роста абортов и медикализация сферы репродуктивного поведения сделали актуальным вопрос о легализации абортов. С другой стороны, придание проблеме медико-социального значения означало расширение ее значимости в социальной политике государства.

Именно врачи стали придавать широкое социальное значение проблеме абортов. С трибун съездов, на страницах медицинских журналов они называли аборты «эпидемической социальной болезнью, этиологию которой нужно искать в недостатках организации самого общества», «болезнью, поразившей современное человечество»[1545], «грозным социальным явлением»[1546].

Содержание новой социальной политики против расширения абортов, по их мнению, – не ужесточение уголовного законодательства, а проведение таких мер, которые послужат естественным препятствием к увеличению количества абортов: социальная поддержка беднейших и многодетных семей, матерей, оставшихся без поддержки мужчин, лучшее перераспределение благ, социальная справедливость[1547].