Все дело в том, объяснял Михаил Гефтер за четверть века до наших времен расцвета сталиномании, что Ленин после своей смерти оставил кричащую дилемму: или продолжать НЭП, ведущий в конце концов, ежечасно и ежедневно к реставрации капитализма, к гибели Октября, или возвращение к «громаде военного коммунизма», «чтобы начаться сызнова». Дело, подчеркивает Михаил Гефтер, не в «генах» подпольного бытия Сталина, а в постепенном нарастании из года в год «неизбежности Сталина», неизбежности по мере желания сохранить державу, которая сохранит Октябрь, покончит с капитализмом на земле. И самое главное, говорил Михаил Гефтер, если вы остаетесь советскими людьми, то есть «теми самыми людьми, отсчет существования которых идет от памятной даты 1917 года (если для вас, как любили говорить авторы «Советской России», «родиной является Октябрь». – АЦ.), если вы продолжаете гордиться тем, что за большевиками стоит «революция, которая перевернула жизнь в России», то вы вынуждены выбрать философское, рациональное отношение к «иррациональной» крови репрессий Сталина, то есть отказаться от морального подхода к сталинской, советской системе. И опять очевидно, что неосталинисты призывают сегодня на помощь учение об особой русской цивилизации (в версии патриарха Кирилла об особой всечеловеческой миссии России) только для того, чтобы усилить это снисходительно-философское отношение к преступлениям большевизма. Как я уже говорил, назвав советский коммунизм выражением русского культурного кода, связав русскость с советским строем, мы закрываем себе дорогу к осуждению преступлений советской эпохи плотиной русского патриотизма.

Да, Гефтер тоже обращал внимание на народные корни позитивного отношения к Сталину и сталинской эпохе, говорил, что Сталин сидит внутри нас, в нашем позитивном народном сопереживании величия своей страны, превосходящей все другие по количеству подвластных территорий, позитивном сопереживании ее военнуой мощи, внушающей страх ее соседям.[377] Но Михаил Гефтер, как честный ученый, хотя и декларирует свою верность марксизму, хотя и причисляет себя к тем, кто видит в октябрьском перетряхивании старой России благо, всемирно-историческое событие, все же видит различие между дореволюционной российской державностью и социалистической державностью времен Сталина, между «переживаниями старого патриотизма и шовинизма» и «свежей традицией» державности, выросший из послереволюционных «комплексов». «Даешь Варшаву, дай Берлин» – это не от Романовых», не от русской крестьянской психологии, говорит Михаил Гефтер.