Кстати, сама по себе попытка рационализации террора сталинской эпохи, рационализации и насильственной сталинской коллективизации, и последующего голодомора, является еще одним подтверждением правоты Михаила Гефтера, который говорил, что марксистские убеждения, сама вера в то, что существуют так называемые «ритмы истории», в то, что ленинский Октябрь «сдвинул мировую ось» в верном направлении, побуждают выработать «рациональное» отношение к иррациональному пристрастию Сталина к рекам крови. И на самом деле, если быть последовательным в убеждении, что преступления во имя коммунистических идеалов – это всего лишь неизбежные жертвы исторического процесса, что «каждая революция влечет за собою огромные жертвы для класса, который ее производит»,[381] то и надо согласиться с теми, кто настаивает на спокойном, прагматическом, даже «государственном» подходе к репрессиям сталинского периода. В том-то и дело, что нельзя быть сталинистом, не будучи ленинцем, но и нельзя, будучи ленинцем, не быть сталинистом.

Глава VI Чего больше в идеале коммунизма – жажды справедливости или жажды смерти?

Глава VI

Чего больше в идеале коммунизма – жажды справедливости или жажды смерти?

§ 1. Иррациональная природа веры в идеалы коммунизма

§ 1. Иррациональная природа веры в идеалы коммунизма

Труднее всего объяснимо и является наиболее ярким свидетельством иррациональности современного русского национального сознания всеобщее убеждение, что идеалы коммунизма все же несли в себе нечто возвышенное, что нынешние антикоммунисты посягают на святое, на какие-то безусловные ценности. При этом надо учитывать, что реальных, конкретных знаний о сущности, о содержании коммунистического идеала у нынешней России куда меньше, чем у нас, советских людей, изучавших в институте азы марксистской философии. По крайней мере, с точки зрения здравого смысла трудно объяснить привлекательность для современного человека, человека XXI века, идеалов коммунизма в том виде, как они были, к примеру, описаны в «Коммунистическом Манифесте» Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Что может быть привлекательного для современного человека в идее отмирания религии и религиозных чувств, в идее отмирания традиционной моногамной семьи и семейного воспитания детей, в отмирании самой личной, эмоциональной привязанности родителей к детям и детей к родителям, в идее отмирания нации и национальных чувств, и самое главное, что может быть привлекательного для современного человека в идее отмирания традиционной, христианской европейской морали, восходящей к Нагорной проповеди Христа. Что может быть для современного человека привлекательного в самой коммунистической идее милитаризации экономики, в требовании не просто «обязательности труда для всех», но и обязательного участия в «промышленных армиях, в особенности для земледелия».[382] Не могло быть на самом деле ничего христианского в идеале коммунизма, ибо, как я уже обращал внимание, он отрицал главное, что есть в учении Христа, на чем основана европейская цивилизация: «не убивай; не укради, не прелюбодействуй; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать своих; люби ближнего твоего, как самого себя»[383]