Перечитывали ли те, кто сегодня, подобно Борису Шлегелю или историку Сергею Кара-Муреа, настаивает на том, что нельзя отождествлять преступления, совершенные гитлеровцами, с преступлениями большевиков, Ленина, Сталина на том основании, что русский коммунизм, в отличие от национал-социализма, руководствовался благородными идеалами, текстом «Коммунистического Манифеста» Маркса и Энгельса? Ведь на самом деле за этим текстом стояла не столько жажда нового, жажда рая для трудящихся, сколько жажда смерти, гибели всего того, что есть сегодня, что составляло на протяжении веков основу, фундамент человеческой цивилизации. Неужели всех этих поклонников коммунистического идеала до сих пор не смущает, не настораживает сама идея уничтожения всего, что «до сих пор охраняло и обеспечивало частную собственность».[384] Неужели все эти верящие в «красоту идеалов коммунизма» люди не отдают себе отчет, что на самом деле восстание против всего, что связано с частной собственностью, было восстанием против всей европейской цивилизации?

Идеал коммунизма на самом деле призывал к уничтожению «вечных истин», то есть свободы, религии, морали на том основании, что до сих пор они были связаны с классовым обществом. Неужели до сих пор не видно, что лежащий в основе коммунистического идеала, в основе марксизма экономический детерминизм, жесткое привязывание совести, морали к отношениям собственности ведет к нигилистическому отношению к духовному, ко всему, что связано со свободой выбора? Задолго до ленинского Октября один из отцов русской религиозной философии Сергей Булгаков, сам в молодости переболевший марксизмом, обращал внимание, что в основе марксистской методологии сведения сложного к простому, сведения личного к классовому, к материальным условиям жизни, лежит «теоретическое игнорирование личности, устранение проблемы индивидуального под предлогом социологического истолкования истории». «Для него (Маркса – А. Ц.), – настаивал Сергей Булгаков, – проблема индивидуальности, абсолютно неразложимого ядра человеческой личности… не существует»[385] На примере отношения Карла Маркса к еврейскому вопросу, как показал тот же Сергей Булгаков, видно, что его материалистический метод убивает общественную науку, саму потребность научного исследования духовного. Стоит, как это делает Карл Маркс, связать сущность национального сознания со спецификой национального производства, к примеру, сущность еврейства с ростовщичеством, и получается по Марксу, что еврейская нация исчезнет вместе с исчезновением денег, капитализма. Но при таком якобы научном подходе к проблеме нации игнорируются и особенности религиозного сознания, в данном случае еврейского народа, опорные точки его национальной идентификации, особенности его быта, семейных отношений и т. д. И совсем не случайно то, чего до сих пор не осознают поклонники марксизма и его идеалов: вместе с превращением так называемого научного социализма в государственную идеологию неизбежно прекращается в данной стране развитие обществоведения.