И в том, как Золушка-Муся с ободранными боками и спиной горбом превращалась в царевну, в ухоженную, уверенную в себе кошку, которая медленно, вальяжно, вытягивая лапы, как полновластная хозяйка ходит по квартире, тоже очень много человеческого. Правда Муся – животное куда более благодарное, чем люди, обычно забывающие своих благодетелей, тех, кто им в жизни помог. И тут снова есть чему поражаться, что говорит о добре, но не человеческом, а о кошачьем. Чем лучше становились условия жизни Муси – теперь она, как барыня, выезжает на четыре месяца летом на дачу, – тем она становится более привязанной ко мне, тем больше по-кошачьи демонстрирует свою полезность, старается угодить мне, быть все время рядом со мной.

Кошки, в отличие от нас, людей, наверное, меньше думают о смерти. Поэтому они, в отличие от нас, умеют ценить и радоваться тому, что есть сегодня. Речь, конечно, о таких кошках, как Муся, которые знают, что такое голод, бездомная жизнь и предательство своих хозяев. Поэтому каждый ее шаг, каждое движение излучают благодарность.

И здесь я снова логикой рассказа упираюсь в вопрос, который заставил меня написать этот текст. Если бог, как доказывал Николай Бердяев, есть любовь и творчество добра, то почему эти животные, которые, как Муся, живут рядом с нами и не знают зла, излучают подлинное благолепие, то почему они не достойны вечной жизни, как и добрые люди? Почему человек, который совершил преступление, но покаялся, все же, как говорит религия, может попасть в рай, а кошка, которая излучает добро и делает нас добрее, не достойна этого рая? Обратите внимание, никогда не полюбит ближнего тот человек, который не способен полюбить свое животное. Обратите внимание, как много дают эти кошки, собаки для облагораживания души человека. Конечно, спор о том, есть бог или нет, не имеет смысла. Те, кто верит, имеет более чем достаточно оснований допустить существование Всевышнего, по крайней мере, как тайны, куда наш разум никогда не может подступиться. Тот, кто не верит, кому чуждо само понятие веры, имеет более чем достаточно оснований защитить свой атеизм. Мой сосед по дому на улице Луковской в Варшаве ксендз иезуитского костела на Старувке рассказывал мне еще в конце 70-х прошлого века, что ему очень трудно объяснить своим прихожанам, почему поляки, самая верующая в Европе католическая нация, самая преданная Христу, больше всего пострадала во время Второй мировой войны, потеряв более четверти населения. Но все равно, рассказывал мне ксендз Яцек, поляки продолжают верить в бога, потому что у многих он в душе.