И еще одно наблюдение. Кошки, как и мы, люди, сыты не хлебом единым. Когда нет заботы о хлебе (примером тому моя Муся), все ее интересы переключаются на общение, на игру, на присутствие в мире людей. Как только я начинаю по телефону давать интервью, Муся сразу подсаживается ко мне на рядом стоящий стул и слушает-слушает, бог ее знает, зачем ей это нужно. Как только начинаются мои разговоры с Олей во время трапезы, Муся подсаживается на свободный стул и слушает, реагируя на звуки своими ушами.

Бездомная кошка прежде всего ищет хозяина, добивается, чтобы ее кто-то пригрел, погладил. Мы встречали с Олей новый, 2012 год в ресторане на берегу Босфора в компании большого черного кота, очень похожего на убежавшего от меня сына Муси Уголька. Как только начался ужин, за несколько часов до Нового года, неожиданно на стул, стоявший рядом со мной, запрыгнул этот турецкий кот. он, как кот ресторанный, не был голодным, не мяукал, ничего не просил, ему просто захотелось посидеть рядом со мной. Получив глазами от меня одобрение, разрешение сидеть рядом, он замяукал, вытянул лапы и разбросал все свое тело на поверхности стула. Когда пришел официант и попытался согнать его со стула, кот снова посмотрел мне в глаза, прося у меня защиты. И я, конечно, сказал, что кот мне не мешает, пусть сидит рядом. Так мы втроем и встречали новый 2012 год. Как видно, этому коту просто захотелось побыть рядом с людьми.

Кстати, кошки, множество кошек, самых разных, являются такой же достопримечательностью Стамбула, как его дворцы и мечети. Правда у них, кошек Стамбула, права разные. Домашние сытые кошки полусонно лежат рядом с мисками, которые ломятся от корма. Бездомные попрошайничают у туристов.

Утром наступившего нового года я обнаружил на набережной Босфора, в парковой зоне много мужчин, только мужчин, пришедших подкармливать бездомных, живущих здесь круглый год кошек. Когда кошки утолят свой голод, они подсаживаются к своим благодетелям, те берут диких кошек на руки и ласкают, созерцая водную гладь Босфора. Оказывается кошке, даже бездомной, важно, чтобы хотя бы на несколько часов рядом с ней появился человек, которому она нужна, который оказывает ей внимание. Мне показалось, может быть я не прав, что в условиях этой очевидной стамбульской привязанности человека к животным, не может появиться, как у нас во дворах Москвы, какой-то нелюдь, который из травматического ружья будет расстреливать кошек, в том числе и котят, которые, как ему кажется, мешают ему комфортно жить.

Я понимаю, что моя Муся, уникальный представитель кошачьего рода, имеет мало общего со своими сородичами, к примеру, с деревенским котом Рыжиком, который своим неприятным пискливым мяуканьем выпрашивал у меня все лето очередную порцию припасенного для него «Вискаса». В аналогичной ситуации, когда Муся со всем своим только что родившимся потомством перебралась ко мне в гараж, она вела себя прямо противоположным образом.