Когда моя Оля позвонила мне в Москву и сказала, что у нас в гараже поселилась кошка с пятью котятами и надо принимать решение, я, сгорая от любопытства, выехал на дачу в деревню Тарусово. Все-таки за 17 лет моей дачной жизни подобное случилось в первый раз. И это – знак судьбы. Еще в детстве мама меня учила, что если в дом приходит животное, то это к добру. За два месяца до прихода из тюрьмы по очередной хрущевской амнистии моего отца, ранней весной 1955 года во дворе частного дома моего дедушки в одесской Аркадии на старых бушлатах, которыми утепляли на зиму кран с водой, поселился пес, старая овчарка с одним обвисшим ухом. Мы сами были тогда полуголодными, но собаку начали откармливать, она поправилась и даже помолодела, и стала моим лучшим другом. Она провожала меня до школы, ждала, когда кончатся уроки, и вместе со мной шла домой. Волк (так мы его назвали) умер в конце 1960 года, спустя несколько месяцев после моего ухода в армию. Так что решать ничего не надо было. Надо было покупать корм. Я по дороге на дачу заскочил в магазин, купил несколько банок тушенки (о специальном корме для кошек я тогда еще ничего не знал). И дальше произошло то, что меня поразило, что заставляет меня говорить о достоинстве кошки.

У стены моего дома, рядом с вентиляционным отверстием, ведущим в гараж, как мне тогда показалось, стоит маленькая, серая, неприметная кошка. Бока ободраны, тяжело дышит, спина колесом, сгорбленная. Это была моя Муся. Я подношу к ней миску с тушенкой, но она не ест. Одобрительно, в знак благодарности слегка ударяет мне руку своим лбом и прыжком отскакивает в сторону грядок, где растет свекла. Это было в начале сентября жаркого 2010 года. А потом, к моему изумлению, начинает буквально в течение нескольких минут отлавливать мышей, благо, их тогда было много, и класть их в ряд к моим ногам одну за другой. Я настолько был поражен этой сценой, что забыл о времени. И только тогда, когда у моих ног появилась четвертая задушенная мышка, эта серая ободранная кошка начала медленно есть мою тушенку. Понятно, что уже на следующий день она получила пропуск в дом и начала сама постепенно осваивать его пространство. И здесь я обнаружил то, о чем я уже говорил. Она предпочитала сидеть, отдыхая от постоянного кормления своих котят, именно на ступенях лестницы, ведущей из кухни на второй этаж. Причем сидеть на той ступени, которая позволяла ей быть вровень с моими глазами, и наблюдать за мной своими яркими зелеными глазами. С этой удобной для нее позиции она и начала день за днем отвоевывать для себя все новые и новые пространства моей души, добиваясь моего расположения. Я окончательно сдался и понял, что она моя кошка, когда она во время моих усилий переписать очередной текст пришла ко мне на письменный стол, легла рядом с открытой книгой и начала тихо мурлыкать. Я понял, что это хорошо, что это мне нужно, и судьба Муси и даже ее потомства была решена.