Я не знаю, было ли у него типичное для рок-музыканта детство, но детство у него было… неплохое, с моей точки зрения. К сожалению, он был не совсем здоровый мальчик. У него с сердцем было не очень… и с почками. Вернее, вначале-то всё было нормально, но когда Толе было четыре с половиной года, он заболел: мы зевнули аппендицит. А зевнули потому, что в Москве тогда была холера, и врач скорой помощи сказал: «Знаете, я должен его забрать в больницу, но боюсь, что его сунут в холерный барак, и он подцепит там заразу…» Это было в шесть часов вечера, а когда Толю привезли в больницу и начали осматривать, у него уже было прободение. Это же жутко больно! А он даже и не пикнул, только морщился и говорил: «Мама, возьми меня за руку и расскажи про тигрика, который потерял свои полоски!» Операция была очень тяжёлой, и тогда я впервые поняла, что Толька по натуре стоик. Он не то чтобы не боялся, но терпел боль и никогда не показывал, как ему больно. Так у него было всю жизнь. Я думаю, это качество ему передалось от отца.

Толин отец умер очень рано. Он очень тяжело болел: у него был рак. Первое время он об этом не знал, но потом какой-то не очень умный врач взял да всё ему преподнёс. Есть мужчины, которые руку поцарапают – и всё, конец света! Но в нашей семье не принято было жаловаться, как тебе больно, как тебе плохо. И мой муж тоже никогда не возникал со своими болезнями, даже когда узнал, что у него рак. Да, бывало, зайдёшь неожиданно в комнату, а он сидит напротив зеркала и пытается рассмотреть: растет там у него что-то или нет? Но как только он замечал, что я вошла, он тут же прятал зеркальце. И Толя это видел. Так что стоический характер передался Толе вместе с отцовскими генами.

Только один раз в жизни я видела Толю плачущим. На похоронах отца.

Отец Толи был инженером, мы вместе учились в институте. Его звали Герман Сергеевич. У них была исконно русская семья, правда с небольшой долей цыганской крови. Дед моего мужа был очень богатый человек, поскольку был управляющим московскими бойнями. Вообще-то он был простой человек, из матросов, но дослужился до управляющего. И вот этот дед женился на цыганке, на Толиной прабабке. Она была очень красивой женщиной, прожила очень долго и умерла, когда я уже два года была замужем за Германом.

После революции дед Германа стал простым мясником. Я не знаю, сколько ему было лет, он умер через месяц после того, как мы поженились, но это был очень здоровый человек, который перенёс тринадцать инсультов. Он бы пережил и четырнадцатый, но упал, сломал ребро и кость воткнулась в лёгкое. А я теперь всем говорю: «Не верьте тем, кто говорит, что мясо вредно!»