Однако было бы неверно понимать сказанное так, что никакой работы вообще не велось, а все достигнутое развалилось. Уже 26–27 июня 1941 года был отдан приказ НКВД о формировании войск Особой группы при наркоме внутренних дел СССР для выполнения специальных заданий в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.
«В формировании войск и оперсостава этой группы, — вспоминает П. А. Судоплатов, — мы опирались на кадры внутренних войск и соответствующих оперативных подразделений НКВД. Первоначально, наряду с Эйтингоном, мне без официального приказа в качестве заместителя был придан Ш. Церетели, занимавшийся отбором добровольцев-спортсменов на стадионе “Динамо”. Он был организатором успешно закончившейся борьбы с бандитизмом на Кавказе в 1920-е годы. <…>
При наборе людей мы пошли по пути, подсказанному опытом финской войны, — задействовали спортивнокомсомольский актив страны. ЦК ВЛКСМ принял постановление о мобилизации комсомольцев для службы в войсках Особой группы при НКВД. Мы мобилизовали выпускников Высшей школы НКВД и разведчиков Школы особого назначения, а также молодежь из органов милиции, пожарной охраны. <…> В наше распоряжение по решению ЦК ВКП(б) перешел весь резерв боеспособных политэмигрантов, находящихся на учете в Коминтерне».
«Именно на первом трагическом этапе войны, — рассказывает он дальше, — органы госбезопасности и внутренних дел сыграли одну из ведущих, а в ряде районов — главную роль в развертывании партизанского движения. И это было естественно, поскольку, в отличие от партийнохозяйственного актива, органы НКВД и их агентурный аппарат уже более двух лет действовали в сложной оперативной обстановке на приграничных территориях, широко используя методы конспиративной работы. Их можно было гораздо быстрее переориентировать на борьбу с противником, сбор разведданных, действия на его коммуникациях, базах и т. п.».
За несколько дней удалось собрать 14 специальных партизанских отрядов общей численностью 1162 человека, состоящих из 539 сотрудников НКГБ и 623 сотрудников НКВД.
А через две недели после начала войны — 5 июля 1941 года — конспиративное существование Особой группы было легализовано приказом наркома внутренних дел СССР. Новый (старый) руководитель группы — майор государственной безопасности П. А. Судоплатов — и его заместители Н. И. Эйтингон и Ш. О. Церетели продолжили работу в условиях жесточайшего лимита времени и кадров.
П. А. Судоплатов отмечал, что в деле подбора, изучения и проверки будущих партизанско-диверсионных кадров летом 1941 года ему активно помогали Н. Д. Мельников, В. А. Дроздов, А. Ф. Камаева-Филоненко и А. Кочергина. Однако все указанные лица, кроме Кочергиной, пришли в разведку только в 1938–1941 годах и — при всем уважении к ним! — не успели накопить личный опыт работы в разведывательно-диверсионных подразделениях.