Коля остановился, чуть приподнял подбородок Анне-Лизы, заглянул в полные слез глаза и вдруг еле слышно прошептал по-русски:

— Это наша работа, Сашенька, а все личное… — Он тяжело вздохнул и строго посмотрел на девушку. — Мы не имеем права провалить операцию командования, на которую потрачено столько сил и времени.

Последующие дни были просто ужасными, все валилось из рук. Начальник отдела, увидев состояние Анне-Лизы, в обеденный перерыв подошел к ней, отвел в сторону и тихо проговорил:

— Ну что вы, дорогая, он уже завтра вернется из Берлина. На вас лица нет. Идите домой и отдохните. Я вас отпускаю и сообщу об этом коменданту.

Анне-Лиза была благодарна за внезапную заботу. В квартире Берхарда она в слезах, не раздеваясь, рухнула на подушку и заснула тревожным сном.

На следующий день, проходя по длинному коридору второго этажа, она остановилась около большого окна, прижав папку к груди. Во внутренний двор въехала машина директора, которую всегда отправляли на аэродром за ответственными сотрудниками. Берхард… Водитель выскочил из машины, быстро обошел ее и открыл пассажирскую дверь. Берхард держал в руках роскошный букет роз. Он поднял голову, заметил Анне-Лизу в окне, радостно махнул рукой и почти бегом бросился к главному входу.

Анне-Лиза пошла к главной лестнице, стараясь придать лицу по возможности радостное выражение. По ступенькам уже стучали быстрые шаги Берхарда. Он мигом проскочил два пролета, и вот уже она оказалась в его объятиях.

Несколько дней прошли, как обычно. Анне-Лиза старалась не показывать всей гаммы обуревавших ее чувств, а Берхард был вдохновленно-счастливым и влюбленно-заботливым. Он подтвердил, что родители дали согласие на их брак, сказал также, что получено официальное разрешение на бракосочетание от властей Рейха и что ему дают небольшой отпуск, так что они могут приехать в имение его родителей и оговорить все в семейном кругу.

Анне-Лиза смотрела в его бездонные глаза, и ей хотелось забыться, утонуть в них, поверить интонациям его голоса. Но потом она вспоминала Берхарда в форме СД, со вскинутой в нацистском приветствии рукой, в окружении сотрудников германской секретной службы, и сердце больно щемило, а к горлу подкатывал ком. Она старалась найти любой повод, чтобы он не видел ее переживаний. Спасением была постоянная загруженность Берхарда и необходимость даже дома сидеть над научными расчетами.

Время тянулось неимоверно долго. Только через десять дней связная передала Анне-Лизе сигнал о встрече… Когда молодая женщина оказалась в условленном месте, Николай, проходя мимо нее, скороговоркой проговорил: