Анне-Лиза улыбалась, слушая жениха, но ей хотелось по-женски расплакаться, задать ему неисчислимое количество злых вопросов. Задавать вопросы непрерывно, чтобы вникнуть в допущенную ею ошибку. Видеть его реакцию, чтобы понять, где корень зла. Как он будет вести себя на допросах в Москве? Возможно, после первичной обработки в их ведомстве Берхарда передадут в другую структуру. Такие случаи были, когда за арестованными приезжали крепкие суровые люди в хорошо пошитых гражданских костюмах. Когда эти люди забирали арестованного, тот сразу мрачнел и, как тряпичная кукла, буквально повисал между двумя мощными телами. Она представила, как увозят Берхарда, но тут же прогнала эту мысль. Да, шла тяжелая и кровавая война, война, бросавшая людей в самые невероятные обстоятельства, заставлявшая переживать сложную гамму чувств, и все же ей не хотелось думать о том, что неизбежно произой дет.

Она медленно доела свой любимый десерт, который всегда заказывал для нее Берхард. Красивая маленькая десертная ложечка звякнула о блюдце. Последний глоток вина, и бокал тяжело опустился на стол. Молодая женщина нехотя оторвала пальцы от хрустальной ножки и провела рукой по белоснежной скатерти, прощаясь с отрезком своей жизни, наполненным любовью.

Они вышли из ресторана и неторопливо направились к дому Берхарда. Им дважды встречались патрули, но, увидев разрешение Берхарда на круглосуточное перемещение по городу, военные щелкали каблуками и брали под козырек.

Берхард открыл входную дверь и пропустил Анне-Лизу вперед, затем неторопливо закрыл обе двери тамбура, привычно набросил цепочку, помог спутнице снять плащ, повесил его на вешалку и рядом разместил свой. Все это происходило в полутьме прихожей. Анне-Лиза сделала было шаг в сторону комнаты, но Берхард вдруг нежно приостановил ее, посмотрел в повлажневшие, блестевшие в полумраке глаза и, притянув к себе, чувственно поцеловал в губы.

Когда он выпустил ее из своих объятий. Анне-Лиза, не чувствуя под собой ног, прошла в комнату.

— Не зажигай свет, я проверю шторы, — как обычно, проговорил Берхард.

— Да, хорошо, — тихо отозвалась она и, подойдя к своему любимому креслу, опустилась в него.

Берхард стоял в проеме двери, расстегивая пиджак, чтобы повесить на плечики. Внезапно у него за спиной из темноты прорисовалась фигура человека. В тот же момент раздалась команда:

— Хенде хох! Кайне бевегунг!

Как ни странно, Берхард не дернулся — всего лишь повернул голову в сторону говорившего. Анне-Лиза щелкнула выключателем настольной лампы на столике рядом с креслом, и комната осветилась мягким светом. Шторы на окнах были плотно задернуты.