Огневая точка рассчитана на длительное пребывание: небольшой плетеный навес над головой, защищающий от солнца, две канистры с питьевой водой, запас галет, курево… Сигареты дешевые, местного производства, пачка еще не распечатана. Тащить из машины чемоданчик и собирать вещественные доказательства совершенно не хочется. Зачем? Еще раз взглянув на убитого, я понимаю, что никаких интересующих меня улик нет.

Свистом сообщаю Джеймсу, что осмотр закончен. Он машет рукой в сторону машины. Киваю и выхожу к месту, где затаился прикрывающий нас Мишель. Увидев меня метрах в двадцати от себя, он идет к машине, убирает винтовку в салон и, дернув рычаг, открывает капот: надо проверить, что там с мотором.

Смотрю, как Мишель колдует над движком, и понимаю, что помощь ему не нужна. Оглядываюсь, приоткрываю дверь водительского сиденья и застываю как столб; струйки пота тут же потекли по спине, по вискам и щекам.

Две пули, продырявив стекло, прошли именно там, где я недавно сидел, — одна пробила насквозь сиденье и ушла в пол, вторая, разворотив подголовник и отрикошетив от стальной пластины, прикрывающей салон, застряла в подлокотнике.

Мишель хлопает крышкой капота и подходит ко мне. Оглядев салон, он с пониманием качает головой и протягивает ладонь. Я кладу в нее искореженную пулю, затем сажусь и поворачиваю ключ зажигания. Мотор заработал практически сразу, без какого-либо почихивания.

Мишель садится рядом со мной, и мы не торопясь трогаемся с места. Метров через пятьдесят я притормаживаю, чтобы взять нашего рейнджера Джеймса. Он забирается в машину, ощупывает подголовник, через который прошла пуля, обыденно произносит: «Счастливчик» — и, как обычно, лезет в карман за своей фляжкой. Мы с Мишелем одновременно тянем к нему руки. Он сразу понимает, в чем дело, и это приводит его в восторг. Гоготнув, он вкладывает фляжку в мою ладонь. Я делаю маленький, как у нас говорят, мерный глоток и передаю фляжку Мишелю. Тот проделывает то же самое и возвращает фляжку хозяину.

Обжигающая волна алкоголя прокатилась по пищеводу. Захотелось потянуться, чтобы снять напряжение мышц. Повел плечами и чуть напряг спину — не отпускать же руль. Стало легче. Мыслями я постоянно возвращался к двум дыркам в лобовом стекле, окруженным сеточкой трещин, которые постепенно удлинялись от сильной тряски. Но триплекс держался хорошо, и оставалась надежда, что мы доедем до места назначения с относительно целым лобовым стеклом.

В машине нас было трое. Дорога была то прямой, как стрела, то начинала судорожно петлять, словно металась из стороны в сторону. Мишель пару раз пытался сменить меня за рулем, но я упрямо качал головой: я должен сам довести машину до конечного пункта.