Я отогнал неприятные мысли. Сейчас мой отрезок пути, и еще добрые пару сотен километров я должен думать только о дороге и вести машину как можно быстрее и аккуратнее.

«Мерседес» совсем по-деревенски переваливался с боку на бок, перебираясь через препятствия, а когда вырывался на ровный участок, требовал сильнее давить на педаль акселератора. Временами облачка сухой жаркой пыли бросались на нас, словно стараясь запудрить мозги и сбить с дороги, и тогда я с волнением начинал посматривать на приборную доску: не подползает ли стрелка термостата к угрожающей красной зоне? Но та, словно понимая нас, держалась в желто-зеленом секторе, лишь иногда заглядывая в розовую зону и избегая соблазна сорваться в крайность.

Мельком глянул на спидометр. Ого! За последний час мы пролетели большой отрезок, миновав несколько критических зон. Мишель легонько шлепнул меня по плечу и одобрительно заулыбался. Джеймс поменял позу на более расслабленную и, развалившись поперек сиденья, привычным движением извлек из-за пазухи заветную фляжку. Мы с Мишелем улыбнулись и, как обычно, отказались разделить удовольствие. Джеймс понимающе кивнул, сделал глоток, завинтил фляжку и откинулся на спинку.

«Мерседес» рвался вперед, уверенно набирая скорость. Я не услышал никакого звука, но увидел, как полоска пыльных фонтанчиков наискось пересекла дорогу в нескольких метрах впереди. Оп-па… Сбросил газ и, резко вильнув рулем, нажал на кнопку: стекло поехало вниз, в салон ударила жаркая волна воздуха.

Вторая очередь, теперь уже слышная, прошлась вдоль левого борта, но нас не задела.

— Одиннадцать! — гаркнул Мишель, заметив вспышки пулеметной очереди.

Нога сама утопила педаль газа в пол, и «мерседес», взбрыкнув тремястами лошадиными силами, пулей полетел вперед. Метров через двести — триста я резко затормозил, бросив машину к обочине, и схватился за свою пластиково-безгильзовую спасительницу G-11.

— Все вон! — ору непонятно на каком языке, но меня понимают.

Мишель толчком ноги распахивает дверь. Я практически одновременно делаю то же самое. Ну конечно же — ведь школа одна! Что происходит с Джеймсом, понятия не имею, но по движению сзади чувствую, что он уже на полу «мерса».

Дальнейшее происходит как бы не со мной. Мишель уже сместился в сторону двери, как вдруг из моей глотки вырывается звериное:

— Хальт!

Мишель на генетическом уровне осознает, что происходит, и на мгновение замирает. Мои ноги взлетают над его животом, отжавшись от скрипнувшего сиденья, я пролетаю рядом с Мишелем, задев его щеку локтем, и скатываюсь в пыль под переднее колесо машины. Через мгновение туша Мишеля тяжело плюхается рядом со мной.