Ну все, дожил — в портовом городе, и никого не секуляризовать! То готов был всех давить как мух, невзирая на возраст и звания, а тут обаристократился. Твою маман… Ну а что, не хрена было копаться в родословных и выяснять свои графские корни до IX века. Вообще, конечно, предки дело хорошее, надо бы брать с них пример. Засветились они еще во времена короля Карла IV, создателя империи, в которую входили территории нынешней Чехии и Германии. В честь этого Карла, кстати, знаменитый Карлов мост в Праге. А еще он был императором Священной Римской империи под именем Карла IV. Так вот, мои предки, возведенные при нем из баронского в графское достоинство, умудрились ко всему прочему получить привилегию «дарования именитым горожанам и иным достойным жителям фамилий с правом обретения фамильных и цеховых гербов». Вот пролезли, так пролезли! Это ж надо, сколько золотой и серебряной монеты было вброшено в казну! А сколько мои досточтимые графские предки оставили для своих нужд или получили в подарок от короля?! Анналы истории об этом скромно умалчивают…

Вот и учись, дубина стоеросовая! Одни обеспечили себе графское достоинство доблестью, силой и мечом, другие пополняли сундуки умом, хитростью и смекалкой. А ты все так же спишь с пистолетом, а то и с двумя под подушкой. Тоже мне, рыцарь хренов, до сих пор не можешь отойти от фамильного ремесла? Ну так хотя бы разозлись! И того не можешь! Что же с тобой сделал этот ганзейский город?! Размазать кого-то на Риппербане — так это тебе что муху раздавить, а вызвать бурю гнева — слабо!

Мягкая ватная пелена окутывает мозг. Не хочу, и все! Разрядить «Хеклер и Кох» в физиономию — это пожалуйста. А злиться не получается. То срываешься из-за пустяка, а тут ну просто само обаяние, врожденная вежливость с рабоче-крестьянским акцентом. Да, брат, это тебе не в Кремлевском Дворце съездов бутерброды с черной икрой в спецбуфете лопать.

Ароматный, выдержанный янтарный ром, угодивший в бочку еще до Великой Отечественной войны, приятно обжигает кончик языка и, одарив нёбо неповторимым вкусовым букетом, нежно растворяется в крови. Это напоминает директиву товарища Сталина о провокациях. Все знали, что война вот-вот начнется, но на провокации противника поддаваться было себе дороже, ведь так было решено там, наверху: немцы не нападут, пакт же подписан…

Большой, пузатый бокал граммов этак на двести стоит передо мной на маленьком столике из красного дерева. А на дне этого хрустального сосуда произведение искусства ямайских виноделов, которые приготовили ром и дали ему выдержаться почти полвека. Во как! Я с особым чувством раскручиваю бокал, и золотистая жидкость оставляет на стенках особый, словно маслянистыи, рисунок и дурманящий аромат. Маленький глоток… Позволить волшебной жидкости окутать нёбо, затем коснуться его кончиком языка, чтобы пережить всю полноту, всю гамму чувств, порожденных этим живительным напитком, впитавшим в себя жар солнечных лучей, сок сахарного тростника и искусство мастера.