Мы оба уже достаточно разогрелись и даже вспотели, но продолжаем этот синхронный танец, который режиссирует Мастер. Единственное, что от меня требуется, — оставаться самим собой и как можно точнее следовать показываемым движениям. Часть из них мне знакома, часть я вижу и проделываю впервые. Голова все больше освобождается от остатков ватности, с которой я проснулся в отеле. Периодически ловлю эмоции Мастера, хотя его короткие команды звучат ровно и спокойно. Он не учит меня — он позволяет мне совершенствоваться рядом с ним. Он проводит свою традиционную тренировку, а мне просто разрешено на ней присутствовать. Я стараюсь следовать старому самурайскому принципу — «краду глазами». Надо уметь перенимать техники полностью, со всем комплексом элементов и стилистики. Важно все — энергетика, ритмика, дыхание, перераспределение мышечных усилий, изящество и строгость передвижений.

Душа моя наполняется легкостью и светлой радостью. Несмотря на мышечную усталость и струящийся пот, чувствую себя отлично. Каждый повтор дается все легче и легче, и я ощущаю, что Мастер испытывает то же самое.

Внезапно он останавливается и внимательно смотрит на меня. Я понимаю, что он ждет небольшой «показательной программы», а точнее, небольшого экспромта моих наработок. Что ж, сейчас оставлю свой автограф.

Медленно кланяюсь и, выпрямившись, устремляю взгляд в бесконечность — мне надо настроиться. Ката — комплекс приемов, которыми я владею, — возникает в сознании без каких-либо усилий. Следую тем ощущениям, что окутывают меня в настоящий момент. Вдруг, не совсем понимая зачем, я прячу клинок в ножны, выполняя технический элемент ното. Мастер одобрительно наклоняет голову и улыбается краешком губ, но по его взгляду, по этой его улыбке, по позе, которую он принял, я понимаю, что он ждет от меня еще чего-то. Он уже готов объявить об окончании тренировки, но именно в этот момент я резко выпрямляюсь и гортанно выкрикиваю:

— Кэмбарай рокудори!

Додзё, Мастер, сидящие в креслах мужчины исчезают. Тело само выполняет старую технику, которую, мне это известно, Мастер никогда не выполнял, а возможно, до настоящего момента и не знал о ее существовании. Даже самый лучший специалист может не знать все ката нескольких сот существующих в настоящее время школ.

Руки, ноги, все тело работают, словно без моего участия, дыхание сливается с движением. Комплекс из двадцати четырех позиций — это дорога, которую нужно пройти, ни разу не споткнувшись. Прохожу. Замираю.

— Субарашии! — слышу я взволнованный голос Мастера и вижу его светящиеся глаза. — Это ведь те самые старые комплексы, которые родились из боевых танцев и молитв кембу, — с восхищением произносит он и вдруг вместо традиционного поклона протягивает мне руку. Я ощущаю крепкое и искреннее рукопожатие.