В результате культурно Россия все больше отставала от Запада, лишний раз подтверждая тезис: «Наше сознание так же архаично, как и наша техника». Ведь именно техника определяет «способ производства материальной жизни, — который согласно К. Марксу, — обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще» — *². Энгельс развивал мысль: «Экономическое производство и неизбежно вытекающее из него строение общества любой исторической эпохи образуют основу ее политической и умственной истории…»¹²⁸³.

Предвидя скептические улыбки, в отношении цитат классиков марксизма, приведем для баланса и мнение классика либерализма, который в данном вопросе идет еще дальше, утверждая, что экономический прогресс сам определяет социально-политическое и культурное развитие общества. Хайек подчеркивал: «неэкономические, жизненные задачи определяются экономической деятельностью, которая заставляет нас четко определять свои приоритеты»™. Последователи либеральной школы Е. Гайдар и В. Мау в свою очередь ссылаются на многочисленные выводы западных политологов, которые сто лет спустя после Маркса подтвердили зависимость между уровнем экономического развития и политической организацией общества¹²⁸⁵.

Отставание в технике неуклонно вело к общекультурной, экономической и политической отсталости России. М. Горький весной 1917 г. отмечал: «Я не знаю в популярной литературе ни одной толково и убедительно написанной книжки, которая рассказала бы, как велика положительная роль промышленности в процессе развития культуры. А такая книжка для русского народа давно необходима»¹²⁸⁶. Можно получить европейское образование, купить передовой иностранный аппарат, машину, лекарство… научиться на них работать или применять… Но это всего лишь навыки пользователя, а не знания и опыт, не научная и трудовая школы, которые способны их создать. Владелец благ западной цивилизации может воспринимать себя приобщенным к ней, на самом деле он лишь баловень судьбы[69], которому выпал счастливый жребий. Не более того.