Действительно, помимо вполне объективных причин, тормозивших развитие России по сравнению с другими странами Европы, существовали и субъективные. На этот факт веком раньше обращал внимание П. Чаадаев: «Если бы орды варваров, потрясших мир, не прошли прежде нашествия на Запад по нашей стране, мы едва были бы главой для всемирной истории. Чтобы заставить себя заметить, нам пришлось растянуться от Берингова пролива до Одера… В крови у нас есть нечто, отвергающее всякий настоящий прогресс…»'²⁷⁹. Прошло почти сто лет, и С. Витте в период российского промышленного бума! начала XX в. опять приходил к выводу: «Вообще вопрос о значении промышленности в России еще не оценен и не понят». Философ И. Ильин отмечал: «Запад бил нас нашею отсталостью, а мы считали, что наша отсталость — есть нечто правоверное, православное и священно-обязательное…»¹²⁸⁰.

Может показаться, что техническое, промышленное отставание было частным случаем, зато в остальных областях человеческой деятельности Россия не уступала другим странам. Ведь многие представители ее высших классов получили блестящее европейское образование, были переполнены передовыми идеями, в том числе и общественного устройства. Однако на деле, отмечал Чаадаев: «из того, что создано воображением других, мы заимствовали одну лишь обманчивую внешность и бесполезную роскошь»'²*'. Впитывая внешние проявления европейской цивилизации, высшие и образованные классы не хотели знать и не придавали значения тем силам, которые двигали развитием Европы.