Из Министерства армии Анами отправился в резиденцию премьер-министра, где уже началось заседание правительства. Кабинет министров решил, что император запишет обращение к нации на фонографе; затем эта речь должна была прозвучать по радио в Японии и на всех фронтах. Правящая элита Японии не могла далее поддерживать миф о том, что император является живым богом, и нарушила табу на запись его голоса. Радиотехникам из Японской вещательной корпорации (JBC) было приказано к трем часам дня явиться в императорский дворец со всем необходимым оборудованием [Takeshita 1998: 762][453].

В 14:30 начальник Генштаба Умэдзу зачитал обращение ко всем офицерам штаба, приказав им подчиниться решению императора. Опасаясь того, что решение о капитуляции может вызвать недовольство в офицерской среде, начальник Первого управления генерал-полковник Сюити Миядзаки попросил Кавабэ предложить высшему командованию армии принести клятву в том, что оно выполнит волю императора. Заместитель министра армии Тадакацу Вакамацу принес Анами на подпись листок бумаги с текстом этой клятвы. Вот что в нем было сказано: «Императорская армия будет до конца следовать священному решению императора». К 14:40 Вакамацу удалось получить подписи министра армии, начальника Генерального штаба, начальника Управления военной подготовки и двух командующих армиями, а также командующего корпусом армейской авиации. С этого момента любое действие, нарушающее приказ Анами, являлось актом государственной измены. Главная цель всего это маневра со сбором подписей заключалась в том, чтобы помешать непредсказуемому министру армии переметнуться в лагерь мятежников.

В 15:00 Анами собрал всех сотрудников Министерства армии и сделал заявление, обязывающее всех офицеров подчиниться воле императора. Затем Вакамацу предъявил подписанный членами верховного командования армии документ, в котором тоже приказывалось уважать священное решение Хирохито. Высшее военное руководство Японии начало использовать свой авторитет для того, чтобы от имени верховного главнокомандующего заставить всю армию согласиться с решением о завершении войны, тем самым нарушив вековую традицию, согласно которой в словаре японской Императорской армии не было слова «капитуляция». Тысячи японских солдат и офицеров совершили самоубийство или пали смертью камикадзе, следуя этой доктрине, но теперь армия оправдывала капитуляцию во имя сёсё хиккин (беспрекословного подчинения приказу). В Министерстве армии и Генеральном штабе начали сжигать документы. Императорская армия занялась приготовлениями к собственной смерти.