Корнилов и те, кто позднее встал на его сторону, заявляли, что хотя он и стремился к диктатуре, но не настаивал, что диктатором должен быть именно он. Корнилов никогда в открытую не озвучивал желания свергнуть правительство Керенского, но, разумеется, был достаточно опытен, чтобы делать столь предательские заявления. Его действия говорят о том, что он стремился к мантии диктатора-спасителя. Он упивался лестью политической элиты на Государственном совещании в Москве в августе, где в своем выступлении выказал и политические амбиции, и проявил качества истинного военного. Что еще важнее, он начал перемещать лояльные ему войска, особенно Дикую дивизию, к Петрограду, а также выводить войска из Кронштадтской крепости и морской базы, где господствовали революционные настроения. Его начальник штаба генерал Лукомский пригрозил уйти в отставку, услышав об этом, но его уверили, что перемещение войск необходимо для защиты Временного правительства от большевистского переворота. Керенский, правда, вряд ли принадлежал к числу друзей Корнилова, судя по тому, что во время визитов Корнилова в Зимний дворец его всегда сопровождали верные текинцы.

В конце августа Корнилов сделал свой ход, направив корпус под командованием генерала Крымова с фронта к Петрограду, чтобы распустить Совет, арестовать большевиков и установить собственную диктатуру. Пути под эшелонами с этими войсками были разобраны рабочими-железнодорожниками, выбив их из колеи в самом буквальном смыле. Точно так же надежды Корнилова (из-за удивительной степени недопонимания), что Керенский поддержит переворот, рухнули, когда сам Керенский приказал сместить его и взять под арест. Споры историков, сопровождающие с тех пор «дело Корнилова», касаются его намерений: планировал ли он ввести министров-штатских в круг руководства, как надолго он намеревался установить чрезвычайное положение, было ли целью переворота уничтожить Временное правительство или только лишь «спасти» его от большевиков. Все стороны согласны, что Корнилов планировал политическое вмешательство с целью установления режима диктатуры, где бы он играл ведущую роль[452].

Итак, хотя августовское восстание Корнилова обычно считается главным контрреволюционным событием 1917 года, в определенном отношении оно стало также моментом, когда революция (в форме неподчинения установленной иерархии власти) достигла своего апогея. Переворот не удался. Ставка Корнилова, желавшего стать верховным военным правителем России, была бита, в отличие от большинства подобных ей в прошлом, но не из-за проигрыша современному государству и его армии, а как раз в силу противоположных причин. Власть была расколота до такой степени, что военные командиры более не могли ожидать, что их правление распространится на большие территории. Армия не была единой, как и страна в целом. Корнилов невольно раскрыл важную истину о военном вождизме – он лучше работает в масштабах небольших территорий.