Неудавшийся переворот способствовал окончательному распаду армии и страны. Произошел новый всплеск враждебности в отношениях офицеров и нижних чинов. Как утверждал в середине сентября генерал Громыко (Юго-Западный фронт), корниловский бунт уничтожил последние остатки взаимного доверия между ними. «Общее настроение удовлетворительное, – докладывал он, – но в связи с последними событиями армия возбуждена против командного состава»[453]. Другой генерал предупреждал, что пораженческая пропаганда пускает корни и что армию накрывает «волна безответственного большевизма»[454]. Вскоре усилились также межэтнические трения, на этот раз между казаками и теми, кто относил казаков к реакционерами правого толка. Крестьяне отказывались продавать зерно и фураж казачьим частям, а солдаты других частей травили их. Как мрачно сообщал один офицер, «казаков охваченные большевизмом солдатские массы ненавидят»[455].
Раскол армии зашел гораздо дальше недоверия к офицерству и казакам. Жестокое уничтожение Калуша, описанное ранее в этой главе, повторялось не раз, пока солдаты и дезертиры с кровью прокладывали себе путь на восток. Как позднее напишет будущий гетман П. П. Скоропадский, солдаты превращались в диких зверей.
Грабеж, убийства, насилия и всякие другие безобразия стали обыкновенным явлением. Не щадили женщин и маленьких детей. И это среди населения, которое относилось к ним очень сочувственно [Булдаков 1997: 129].
Грабеж, убийства, насилия и всякие другие безобразия стали обыкновенным явлением. Не щадили женщин и маленьких детей. И это среди населения, которое относилось к ним очень сочувственно [Булдаков 1997: 129].
Основными центрами творящегося насилия были Украина и побережье Балтики. Беспорядки, описанные в начале главы 5, усиленно множились. В Подольске в начале июля солдаты с равным энтузиазмом нападали и на особняки, и на евреев[456]. 5(18) июля пять тысяч человек отказались идти на фронт, дезертировали, разгромили оружейный склад, назвались «полком гетмана Полубатько» и тронулись походом на Киев. Там они быстро захватили городскую крепость, помещения военного штаба и полиции и даже арестовали городского голову и начальника полиции. Только объединенные усилия 1-го Украинского гетмана Богдана Хмельницкого полка, руководителей общественных организаций, рады, Совета и нового Генерального Секретариата смогли разрешить ситуацию и восстановить общественный порядок[457]. Месяц спустя в Чернигове толпа обозленных женщин окружила здание городской службы, ведавшей продовольствием. Сперва местной милиции удалось их усмирить. Однако прибытие армейских подкреплений не только не восстановило порядок, но дало обратные результаты. Солдаты присоединились к бунтующим женщинам, требуя ареста и чуть ли не расправы над начальником милиции Янкевичем. Затем они рассеялись по городу, шаря по магазинам и квартирам и агитируя за погром. Только прибытие надежной артиллерийской части и обещание местных властей распустить целиком городскую службу, ведавшую продовольствием, предотвратили дальнейшее насилие[458]. Украинские лидеры быстро, прочно и верно связали этот взрыв насилия не только с падением фронта, но и с падением государства. Одной из причин, по которой Украина так спешила с учреждением Генерального Секретариата как органа исполнительной власти с исчерпывающими полномочиями на данной территории, было желание разобраться с анархией. Будущий военный диктатор Украины Симон Петлюра в конце июля предупредил Петроград: