Сегодня, видя, насколько слаб, податлив и греховен человек, как легко его соблазнить бусами и побрякушками, мы должны преклониться перед русским народом первой половины ХХ века. Он самоотверженно… построил доброе, спокойное, экономное и щедрое общество. Хозяйство в нём было, в меру своего развития, необычайно, необъяснимо эффективным. Множество сил объединилось, чтобы нас с этой точки столкнуть, и это удалось» [21, с. 757]. Всё это жители России поняли, только когда потеряли свою Родину — СССР. Для многих из трудящихся, начались дни, месяцы и годы страданий.
В страну пришла разруха. Разруха была видна повсюду и вначале проявлялась в незначительных мелочах. Большинство совсем недавно чистых, светлых и тёплых вагонов электричек оказались с выбитыми стёклами окон, сломанными дверьми, поломанными и порезанными сидениями. В вагонах стало холодно, неуютно. Люди начали скапливаться в отдельных вагонах с целыми окнами, часто уже с одинарными, кое-как вставленными стёклами.
При советской власти на привокзальных площадях народ ожидал городские автобусы советского производства, и те, кто ехал работать на заводы, всегда теснили тех, кто ехал торговать на рынок. Теснили с чувством явного внутреннего убеждения в своём превосходстве, как люди, создающие материальные ценности, как люди-созидатели. «Рыночники» тоже признавали превосходство над ними заводских людей. Вообще в стране торгующих людей было мало. Человеческие руки очень ценились на предприятиях, и, несмотря на то, что в торговых точках и сфере обслуживания работал незначительный процент населения, большинство заводов и фабрик не были укомплектованы необходимым количеством рабочих, так как из года в год увеличивали объёмы производства и расширяли производственные площади. Наряду с государственной политикой, объявившей рабочих и крестьян основным классом тружеников, нехватка рабочих поднимала их статус ещё выше.
Но горбачёвско-ельцинская идеология поставила «рыночников» над заводскими, и последние уже не гордились своим статусом созидателя. В стране началось сокращение этих самых созидателей, и кто не опускался на дно общества, тот начинал торговать. Палатки вещевых рынков расположились за городом на многих гектарах земли. В городе торговали прямо на асфальте улиц у вокзалов, автостанций и других мест скопления людей. Теперь, чтобы купить, например, костюм за разумную цену, надо было ехать за город и обходить десятки точек, топая в пыли, часто по грязи.