В соседней Португалии во время каждого выступления силовиков, а это две попытки правого путча, одна — левого и сама апрельская революция, толпы людей выходили на улицы поддержать военных или остановить их. Одни сами, другие по призыву политических партий, профсоюзов, священников. В Мадриде и Валенсии политические партии, даже социалисты и коммунисты, которые могли не пережить успешного переворота, в некоторых отделениях жгли членские списки, но не звали народ на улицы, готовились скорее к новому подполью, чем к сопротивлению.

Все газеты, радиостанции и телеканалы единодушно осудили переворот. Но почти все сделали это на следующий день — 24 февраля. Вечером 23 февраля только газета El Pais напечатала специальный выпуск в поддержку демократии против переворота, и только частное радио транслировало начало переворота в прямом эфире, другие станции лишь дали в новостях куски этой трансляции и начали обсуждать происходящее.

Знаменитые 20 с лишним минут видеозаписи начала переворота тоже показали на следующий день. Пока телевизионщики думали, как отредактировать запись из парламента для вечерних новостей, подразделение дивизии Брунете заняло телевидение. На этих кадрах видно, как уходящий премьер-министр — бывший фалангист Суарес, генсек компартии Каррильо и бывший участник франкистского переворота 1936 г. вице-премьер по обороне генерал Мельядо демонстративно не покоряются путчистам. Но на тех же кадрах видно, как сотни других депутатов, включая коммунистов и социалистов, подчинились и опустились под скамьи, как и все министры правительства, кроме тех же Суареса и Мельядо.

Трое непокорных были на тот момент самыми изолированными, самыми ненавидимыми и поэтому самыми обреченными, готовыми к смерти и к предсмертному историческому жесту участниками парламентского заседания 23 февраля. Мельядо ненавидело консервативное большинство армии во главе с генералом Милансом, Каррильо ненавидели все, кто в давней гражданской войне так или иначе ассоциировал себя со стороной победителей, у которых украли победу. Похищение этой победы и разрушение стоявшей на ее фундаменте страны воплощал коммунист Каррильо, нагло заседающий в парламенте. Суарес был тем самым человеком, который организовал коварное похищение победы, когда демонтировал основанный на ней государственный строй. А последние месяцы фрустрации, безвластия и бездействия оттолкнули от него политический класс рождающейся новой Испании. Не покорились те, кому было терять меньше других, люди, для кого успех переворота означал неминуемый конец их свободы, политического, а возможно, и физического существования.